Я заставил их выпотрошить карманы. Пока рябой трясущимися руками ссыпал ассигнации и медь в подставленную кепку Спицы, я начал их колоть. Просто ради интереса. И вскрылась такая посконная, серая бытовуха, что мне захотелось сплюнуть.

Оказалось, передо мной не душегубы и даже не заправские налетчики. Обычные мужики-отходники. Пришли на лето в Питер из-под Твери, ишачили грузчиками в порту до кровавых мозолей, спины надрывали. Скопили деньгу. Решили перед отправкой домой зайти в корчму, обмыть окончание страды. Там их, тепленьких, и обчистили до последней нитки.

— Бедуем теперь, мил человек… — покаянно шмыгнул носом Лохматый. — А половой из Подковы, Ерошка, шепнул… мол, шкеты зашли, при деньгах, гуляют… Мы и того… бес попутал.

Я замер, чувствуя, как меня накрывает очередная волна жгучего стыда.

— Ой, дебилы… — Я прикрыл глаза, не опуская стволов. — Ну какие же вы сказочные идиоты. Пили вы поди в Подкове? И вас там же ограбили?

Мужики хмуро переглянулись.

— Тот самый половой вас и выставил, — устало пояснил я им, как недоразвитым. — Сначала он вас обул, а теперь натравил, чтобы вы за него грязную работу сделали. Громилы, мать вашу… Вас, болезных, даже стрелять жалко. Мои идиоты в сугробе — и те умнее. Поди сделали бы дело, а там бы и в полицию вас сдал. И все он при деньгах, а вы на каторгу.

Мои в снегу согласно и обиженно засопели.

Я вздохнул. Убивать их? А смысл? Обычные работяги, загнанные в угол. Только патроны тратить да возиться потом с трупами. Чай, не лето, дотащи тела. Потом прорубь пробей их туда. Возни до утра. А эти полудурки и так не вспомнят ничего с перепугу, вон до сих пор на мушки крестятся. Да и батя Сени отчего-то вспомнился… Который пахал и пытался вырваться, но так и не смог…

Я запустил руку в кепку, отсчитал десять рублей — и швырнул Лохматому под ноги.

— Забирай. И валите в свою деревню. Чтобы я вас тут больше не видел. А то безобразничаете, людям работать мешаете. Бегом!

Мужики застыли. Лохматый схватил бумажку, глянул на нее, потом на меня — с таким благоговением, будто я был святым Николаем Угодником. — Век не забудем, барин! — выдохнул он. — Дай бог здоровья…

Они растворились в подворотне.

Я убрал Смит в кобуру, а Адамс сунул за ремень сзади. Внутренний голос в голове уже прикидывал план мести. Половых в Подкове надо за яйца потрясти. Видимо, Ерошка возомнил себя великим комбинатором, раз натравливает клиентов друг на друга. Спалить бы этот притон к чертовой матери…

Я обернулся к своим. Кот, Упырь и Васька сидели в снегу, обтекая кровью.

— Ну что? — Я нехорошо прищурился. — Гульнули? К мамзелям сходили?