— Уходим через черный ход, — скомандовал я. — Лишние глаза нам сейчас ни к чему.

Я провел его через кладовку на чердак, где он замер удивленно, вскинув бровь, осматривая наше лежбище и спящих парней.

Махнув ему рукой, к люку, спустились по лестнице и вывалились в переулок. А там поймали пролетку.

— На Моховую, — бросил я извозчику, запрыгивая на жесткое сиденье.

Лошадь подорвалась с места. Ледяной ветер ударил в лица, вышибая слезу. Город просыпался неохотно: лязгали телеги ломовых извозчиков, хрипло переругивались дворники, скалывая лед с тротуаров, из труб доходных домов валил густой угольный дым. Всю дорогу Феофилактович молчал. Его колотило то ли от стылого тумана, то ли от страха. Он нервно поглаживал папку.

Дом на Моховой встретил нас начищенной до блеска табличкой и скрипом наборного паркета в парадном. В приемной щелкал костяшками счетов сухонький писарь. Он смерил презрительным взглядом поношенное пальто учителя, мазнул по моему лицу, но преграждать путь не рискнул — молча кивнул на массивную дубовую дверь.

Кабинет стряпчего подавлял. Тяжелые кресла темной кожи, уходящие под потолок стеллажи со сводами законов, необъятный стол. Каждая деталь здесь кричала о деньгах и безжалостной власти канцелярии.

Марк Давидович сидел за столом, быстро строча пером. Тучный, холеный мужчина с идеальным пробором. Он даже не поднял головы, заставляя нас топтаться на персидском ковре. Психологическая давилка.

Я бесшумно отступил в тень высокого книжного шкафа, предоставляя сцену директору.

Феофилактович шумно выдохнул, собирая в кулак мужество. Расправив узкие плечи, он шагнул к столу и выложил папку на зеленое сукно.

— Милостивый государь… — Голос учителя дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Мы оказались в критическом положении. Управляющий приютом бежал, прихватив кассу. Сироты остались на грани голодной смерти. Я взял на себя смелость созвать экстренный педагогический совет…

Стряпчий отложил перо. Глубоко посаженные глаза хищника впились в побледневшего просителя. Законник брезгливо подцепил двумя пальцами на «Протокол экстренного педагогического совета».

Внимательно его прочитал, по хмыкал, а после начал изучать и другие документы в папке. Директор же начал описывать сложившуюся ситуацию.

Как только Марк Давидович закончил, он поднял взгляд на Владимира Феофилактовича.

— Скажите, голубчик, — голос законника обволакивал бархатом, но резал по живому, — вы в Сибирь пешком пойти изволите или по этапу, в кандалах?

Директор поперхнулся воздухом:

— П-простите? Мы спасали детей… Управляющий сбежал, касса пуста!