— Прибыли! Шаховского! — заорал возница.

Я с трудом оторвал окоченевший зад от сиденья. Пальцы правой руки почти не сгибались. Я попытался сунуть руку в карман брюк, чтобы достать хоть какую-то мелочь для оплаты.

Спрыгнувший извозчик и подбежавший ко мне перехватил мою руку.

— Сдурел? — хрипло, но твердо сказал он. — Грех это — за такое деньгу брать. Ты душу невинную спас. Беги давай! Беги, кому говорят!

Я не стал спорить. Коротко, с уважением кивнул ему. Он помог мне спуститься, и перекрестил, забормотав под нос себе молитву.

Я бросился к знакомой калитке, и открыл ее ногой. И тут же влетел во двор.

На крыльце, с папиросой, застыл Ипатьич.

— Сенька⁈ — завопил он дурниной. — Да ты чего⁈ Ногой-то! Не уж то рук нет?

Проигнорировав вопли Ипатьича, я пронесся через двор и распахнув дверь ввалился в приют.

«Куда? Дальше» — мелькнула заторможенная мысль.

На кухню. Там плита и печка.

Я тут же рванул туда, несясь по коридору. Даже Яську чуть не сбил.

Заскочив на кухню, я огляделся. Девчонки, подвязав подолы, усердно драили полы.

При моем появлении щетки замерли.

— Расступись! — рявкнул я, стряхивая с себя куски льда и направляясь к широкому кухонному столу.

Яська заскочил за мной следом и тут же нырнул мне под руку.

— Сень, а ты чего голый? Кого припел-то? Щенка, да? Покажь!

— Брысь отсюда! — я отвесил ему звонкий щелбан, отгоняя от стола. — Скатерть или тряпку чистую, живо!

Я начал аккуратно положил на стол кулек. Окоченевшие пальцы слушались плохо, я дернул край пальто чуть сильнее, чем следовало…

И в этот момент из кармана с глухим, тяжелым стуком вывалилась кобура. Кожаная застежка от удара о столешницу расстегнулась, и рукоять револьвера показалась на белый свет.

Девчонки, забыв про все уставились на огнестрел.

«Сука, старый идиот».

На кухню заскочил Упырь, привлеченный шумом. Я мгновенно, сгреб кобуру с револьвером со стола и сунул её подоспевшему парню прямо в руки. Притянул его за воротник рубахи к себе и прошипел прямо в ухо:

— На чердак. Спрячь.

Упырь сглотнул кивнул и, спрятав оружие за пазуху, бесшумно растворился в коридоре.

Я выдохнул и повернулся обратно к столу. Внимание тут же переключилось на младенца, потому что кулек снова зашелся в крике.

Даша, отмерла первой. Она бросила половую тряпку, мгновенно вымыла руки над лоханью и подскочила к столу.

Вместе с ней мы в четыре руки развернули кулек. И наконец смогли рассмотреть спасеныша. Девочка. Совсем кроха.

— Тихо, тихо, маленькая, — заворковала Даша.

— Ееесть, ххочееет ппооди, — выдал я, отстукивая зубами.

— Молока нет, да и коровье вроде нельзя.