Через минуту передо мной стукнул стакан в тяжелом металлическом подстаканнике и блюдце с двумя кусками колотого сахара. Обхватив горячее стекло, я сделал осторожный глоток. Чай отдавал дымом, но был безумно вкусным.

Я смотрел сквозь проталинку в замерзшем окне на петербургскую улицу и прокручивал в голове что еще надо успеть сделать.

Допив чай, я выбрался на улицу и остановил извозчика.

— На Садовую гони, братец, — бросил я вознице, запрыгивая в пролетку. — К пекарне Прянишникова, что с золотым кренделем.

Ехали недолго.

Спрыгнув на мостовую, я уверенно двинул к крыльцу, игнорируя суету.

Зайдя внутрь я осмотрелся, запах свежего хлеба и сдобы так и бил в нос.

— Эй, дядя! — окликнул я одного продавцов, который стоял с конторкой и пересчитывал лотки. — Управляющего кликни. Дело есть.

Тот смерил меня взглядом.

— А по какому такому делу? Я тут за всё отвечаю.

— По делу приюта, — ровно ответил я.

На его лице проступило понимание.

— Ба-а! Шаховского-то — протянул он, уперев руки в бока. — А мы уж грешным делом думали, померли вы там все или холера вас забрала! Две недели ни слуху, ни духу! Никто за сухарями не приходит! Хозяину докладывал намедни, что пропали сиротки.

— Живы мы. Карантин у нас был, — коротко пояснил я. — Но теперь порядок. По этому поводу и пришел. Хочу лично Федору Пантелеичу и Дарье свет-Ивановне поклониться за доброту их. И приглашение передать от директора нашего. Важное. Подскажешь, где хозяин квартирует?

Приказчик, удовлетворенный объяснением, хмыкнул и потер нос.

— Отчего ж не подсказать хорошему человеку. На Фонтанку ступай. Дом тридцать бис, с чугунными воротами и вензелем. Только Федора Пантелеича сейчас не застанешь, он на бирже хлебной до вечера торгуется. А вот супруга его дома должна быть.

— Добро. Завтра парней за сухарями пришлю, — кивнул я и, развернувшись покинул пекарню. На улице снова свистнул извозчику, который не успел найти нового клиента. — На Фонтанку, тридцать бис.

Купеческий особняк на Фонтанке выглядел основательно, под стать хозяину. Толстые стены, блестящие медные ручки. Дернув кольцо звонка, я дождался лакея. Услышав откуда я и зачем, слуга без лишних вопросов проводил меня в гостиную.

Хозяина, как и предупреждал приказчик, дома не оказалось. Зато, шурша тяжелой тафтой, в комнату выплыла Дарья Прянишникова. Всё такая же дородная.

Увидев меня, купчиха удивленно вскинула брови узнавая.

— Живой! А Феденька уж переживать изволил, что сгинули вы, сказывал перестали за хлебом приходить. Уж сам ехать думал, — протянула она, складывая руки на животе.