Сделав паузу, посмотрел прямо в покрасневшие глаза Владимира Феофилактовича.

— Я ведь не всегда буду рядом, чтобы на них рявкать. Вам самому власть держать надо. Вы теперь директор.

Владимир Феофилактович смутившись отвернулся. Подумал и оглядел столовую где парни продолжали стучать ложками завтракая.

— Да… пожалуй, вы правы, Арсений, — сдавленно пробормотал он, торопливо поправляя манжету сорочки. — Надо учиться твердости. Я постараюсь.

Тут в столовую заглянул Ипатьич.

— Там это того, доктура прибыли. Пускать али гнать? — шмыгнул он носом.

Я покосился на Владимира Феофилактовича.

— Просите, — кивнул он со вздохом. И Ипатьич унесся тут же на улицу, а мы пошли ко входу.

Перехватив гостей у входа, пригласили их следовать за нами. Миновав коридоры, мы вошли в кабинет директора.

Городовой лекарь, не снимая мешковатого пальто, грузно плюхнулся на стул.

— Ну-с, как наши болящие? — буркнул он для проформы, доставая стопку казенных бланков. — Осложнений нет? Все здоровы?

— Слава Богу, миновало, — выдохнул директор, нервно протирая стекла очков. — Все на ногах. Можете осмотреть.

Медик быстро заскрипел пером. Заполняя акт, который гласил: эпидемия паротита завершена, карантин снят. Поставив размашистую подпись, он потянулся к бумаге, намереваясь убрать документ.

— Обождите пару минут, господа, — прервал я. — Сейчас вернусь.

Метнувшись на чердак, быстро достав из кармана пальто нужную сумму. Спустившись обратно, застал мирную картину: Зембицкий неторопливо травил какую-то байку из анатомического театра, а доктор снисходительно кивал.

Шагнув к столу, положил поверх исписанного бланка шесть красных бумажек по десять целковых. Неплохой куш на двоих.

Врач мгновенно замолк. Его взгляд намертво прикипел к деньгам.

— Акт остается у нас, — ровным тоном произнес я. — А для пристава новый сделаете. Придержите бумагу у себя хоть до завтра. По рукам?

Лекарь торопливо сглотнул. Короткие пальцы ловко сгребли половину ассигнаций и спрятали в карман.

— Как скажете, молодой человек. Бумага пока полежит, — довольно кивнул он, поднимаясь. — Честь имею.

Он поспешно удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Зембицкий уходить явно не спешил. Хирург вальяжно откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и с нескрываемым любопытством уставился на меня.

— Рискуете, Арсений. Карантин вы сняли. Значит, скоро пожалует его превосходительство генерал Зарубин. Не боитесь, что он вас всех на мороз вышвырнет, а директора под суд отдаст?

— Придут встретим с почетом, — улыбнулся я. — С хлебом и солью. Хлебосольные мы нынче. А вас, Иван Казимирович, милости прошу на первый ряд послезавтра. Драматический спектакль обещает быть захватывающим.