Амалия растерянно моргнула, зажатая между паникой и абсурдностью ситуации:
— А где его взять? Это поможет?
«Конечно, — подсказал я ей мысленно, чувствуя, как у чиновника на том конце начинает подергиваться веко. — Так-то лунный вереск запрещен, но у ловчего обязательно должен храниться небольшой запас концентрата из этого корня. На полках ищи.
— Помощь в пути, — отчеканил делопроизводитель, не обратив никакого внимания на её вопросы, и зеркало потухло.
Амалия резко отшатнулась от стола, метнулась к ближайшим стеллажам и принялась торопливо шарить глазами по рядам стеклянных склянок. Металлические ярлычки брякали под ее дрожащими пальцами.
— «Настойка горького корня»... «Вытяжка можжевельника»... — бормотала она вполголоса, отставляя в сторону тяжелые банки. — Нет, не то... Вот, нашла. «Лунный вереск».
Она сорвала пробку, не раздумывая поднесла горлышко к губам и сделала большой жадный глоток. Резкий, травяной вкус с привкусом полыни обжег горло.
Практически сразу в голове зашумело, будто изнутри выдернули тугую пробку. Плотная ментальная связь, связывавшая нас всё это время, дрогнула, пошла трещинами и с тихим щелчком разорвалась. Мир вокруг резко раздвоился, возвращая каждому из нас независимое пространство.
Мы рухнули на пол у противоположных стеллажей, тяжело отдуваясь и приходя в себя в тишине подвала.
Амалия сидела на каменных плитах, прислонившись спиной к деревянному стеллажу, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я оперся локтями о колени в двух шагах напротив — абсолютно голый. Прохладный воздух подвала тут же вызвал мурашки на коже, в то время, как лицо отчаянно обдало жаром. Я инстинктивно прикрыл руками пах.
Воздух между нами вдруг стал удивительно плотным, лишенным всякой магии, но наполненным совершенно другим напряжением.
Мы смотрели друг на друга долгие секунды, не в силах отвести взгляд. Ослабленная доза зелья оставила в теле странную, тягучую истому, а растрепанные волосы, сбитое дыхание и моя полная нагота делали эту паузу невыносимо пикантной. Я поймал себя на том, что вместо того, чтобы искать хоть какую-то одежду, судорожно соображаю, куда деть глаза, пока она рассматривала меня с головы до ног.
И тут сквозь остаточные ментальные флуктуации до меня отчетливо долетел ее внутренний шепот: «Ого... А декан-то в отличной физической форме. И чего он так покраснел, будто первокурсник на экзамене?»
Я криво усмехнулся, стараясь сохранить остатки академического достоинства, я медленно поднялся на ноги. Спасибо за комплимент.
— Пожалуйста! Знаешь, я всё еще могу читать твои мысли... — тихо произнесла она, снизу вверх глядя на меня с лукавым вызовом в глазах, в которых уже горело узнаваемое упрямство.