Я приоткрыла глаза и коротко выдохнула.
Его горячий взгляд медленно скользнул с моих глаз на губы. Задержался.
Воздух между нами дрожал, как перед ударом молнии.
Тёплая ладонь Радана легла мне на талию, притягивая к себе ещё ближе. Жар под кожей разливался медленно, густо. Колени ослабли. Радан уже почти касался губами моих дрожащих от предвкушения губ.
— Мира! — позвал вдруг Вальмир.
Голос брата ворвался в тишину так неожиданно, что я вздрогнула всем телом.
Радан сразу убрал руку.
Я отшатнулась, но позади был стол; его край упёрся мне в поясницу, сухие стебли зашуршали под ладонью. Несколько мелких цветков осыпалось на доски, и этот тихий звук почему-то показался мне оглушительным. Разум начал собирать себя по кусочкам, возвращаясь к реальности.
— Мира, ты где?
— Здесь! — отозвалась я и не узнала собственного голоса.
Радан отступил, освобождая проход.
Теперь между нами можно было пройти, не задев друг друга, и всё же я никак не могла заставить себя двинуться. Смотрела на его губы, на тёмную прядь у виска, на ворот кафтана, которого совсем недавно касались мои пальцы, и чувствовала, как горят щёки.
Он ничего не сказал.
Только взгляд его оставался прежним, горячим, полным пристального внимания, и от этого молчания мне было труднее, чем от любой насмешки.
Я торопливо поправила съехавший платок. Край ткани зацепился за волос, я дёрнула слишком резко, поморщилась.
Радан поднял руку, словно собирался помочь, но остановился.
— Позвольте.
Я замерла.
Он осторожно высвободил светлую прядь из узла, не касаясь моей пылающей щеки, и опустил руку.
— Теперь идите, — произнёс тихо. — Иначе сейчас сюда сбежится весь двор.
Я прошла мимо него, стараясь не задеть плечом, хотя ещё мгновение назад держалась за эти плечи так, будто ничего желаннее в мире не было.
За дверью ослепительно белел двор.
Я на секунду прикрыла глаза ладонью. После прохлады травяной клети воздух показался горячим, полным звуков.
Вальмир стоял возле навеса.
— Нашлась, — сказал он. — Мы отправили тебя подышать, а не осматривать все владения Добрына.
— Я была недалеко, — ответила я, пряча глаза.
— Идём. Ивар что-то нашёл, — поторопил брат.
Под навесом стоял широкий стол, иссечённый ножами и потемневший от дождей. На нём лежала толстая книга в тёмном кожаном переплёте. Её нижний край распух от сырости, застёжка была заменена простым ремешком, а между страниц торчали узкие полоски бересты с короткими пометками.
Ивар положил ладонь на раскрытый лист.
— Вот.
Я подошла ближе.
Чернила местами выцвели до ржавого цвета. Записи теснились одна под другой: прибывшие обозы, имена хозяев, число лошадей, плата за корм, ночлег, ремонт колёс. Возле некоторых строк стояли крестики, возле других — суммы, обведённые неровными кружками.