— Назад. Дайте ему воздух.
Кто-то продолжал кричать. По камню скребли ножки отодвигаемых скамей, звенела посуда. Музыка оборвалась так внезапно, что я всё ещё слышала её внутри себя — последние три ноты свирели, не нашедшие окончания.
— Лекаря сюда! — Голос Вальмира прорезал шум. — Немедленно!
Один из слуг бросился к дверям. Следом побежал второй, едва не столкнувшись с женщиной, которая застыла посреди прохода с кувшином в руках.
Ярослав поднял голову.
— Ивар, никого из залы не выпускать. Кроме тех, кого пошлём сами. У всех выходов поставить стражу.
Кто-то из гостей поднял с пола отцовский кубок, но Ивар резко остановил его.
— Не трогать! — крикнул он. — Никому ничего не поднимать со стола и с пола.
Ивар уже двигался вдоль стола, отдавая короткие распоряжения. Двое дружинников встали у главного входа, ещё один побежал к дверям, ведущим на верхний двор.
Вальмир наклонился к отцу, потом резко выпрямился, его лицо было бледно.
— Где же он…
Я поняла, что брат говорит о лекаре.
Князь Хальвдан подошёл со стороны царского кресла. Обычно неторопливый, сейчас он двигался быстро, придерживая полу кафтана.
— Ярослав, у меня люди в нижнем дворе. Если потребуется…
— Пока никого не присылай, — ответил брат, не поднимая глаз. — Пусть остаются на местах.
Князь кивнул и повернулся к гостям.
— Расступитесь. Вы мешаете.
Ему подчинились охотнее, чем испуганным слугам. Люди начали отступать, прижимаясь к стенам, уводя женщин. Я видела их только краем глаза: белые лица, блеск камней на воротах, руки, всё ещё державшие чаши.
Нелепо было, что кто-то продолжал держать чашу.
Нелепо, что на столе лежал разрезанный пирог, из которого ещё поднимался пар.
Я наклонилась ближе к отцу.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Пожалуйста…
Лекарь вошёл почти бегом.
На ходу отдал сумку помощнику, опустился возле отца и попросил мать немного отодвинуться. Она не сразу поняла его слова. Ярослав осторожно коснулся её плеча, и только тогда она позволила забрать из своих ладоней голову мужа.
— Государыня, мне нужно место.
Мать подвинулась. Я осталась на коленях.
Лекарь наклонился к лицу отца, приподнял ему веко, приложил пальцы к шее. Его помощник уже развязывал сумку, выкладывая на полотенце маленькие сосуды и свёртки.
— Что с ним? — спросила мать.
Лекарь не ответил сразу.
Он расстегнул ещё одну застёжку кафтана и прислушался к дыханию. Потом посмотрел на стол.
— Что государь ел? Что пил перед тем, как ему стало дурно?
— Всё то же, что и мы, — сказал Вальмир. — Я сидел рядом.
— Последнее. Надо вспомнить последнее.
Брат замолчал. Я посмотрела на отцовское место.