Их разговор прервал грубый, знакомый хохот.

— Братан, ты слышал, о чем эти бездари жужжат? Миллионерами стать решили? — одаренные подошли, растянув лица в ухмылках.

Вик низко опустил голову. Нервно затушил о ботинок окурок и заискивающе произнес:

— Да это мы так, мужики. Ну кому помечтать не хочется.

— О чём? О «зоне?» —язвительно произнес Гриша. — Мечтаете о кристалликах? Да вас там, шнырей, сожрут, не заметив. От тебя, старик, — он ткнул пальцем в грудь Вику. — От тебя и костей не останется. Твоё место — здесь, в грязи.

— Это, пойду я, наверное, работать пора.

— А тебе, умник, — продолжил Гриша, посмотрев на парня. — Пора мечтать о цвете своего гроба. Ты, наверное, забыл наши последние слова? Но ничего, сегодня мы тебе их напомним, после смены. Не вздумай слиться, сделаешь только хуже.

Они обменялись самодовольными взглядами и отошли, оставив за собой шлейф дешёвого одеколона и угрозы.

Вик проводил их испуганным взглядом, потом посмотрел на Марка.

— Ты сам напросился, парень. Я тебя предупреждал. — Он поднялся, вжав голову в плечи, и быстро посеменил прочь. — Ну, удачи, походу, тебе она сегодня понадобиться.

Марк остался один. Тихие разговоры вокруг смолкли. Все знали. Все ждали. Обед закончился. Впереди была вторая половина смены и неизбежная развязка.

День подходил к концу, и последние грузовики с рёвом покидали территорию, оставляя после себя гробовую тишину, нарушаемую лишь скрипом кранов и отдалёнными криками бригадиров. Воздух остывал, а напряжение нарастало, становясь почти осязаемым. Марк, собрав свои вещи, медленно двинулся к проходной, каждым нервом ощущая, как сгущающиеся сумерки становятся идеальной сценой для расправы.

Они поджидали его в узком проходе между двумя высокими штабелями контейнеров — естественной ловушке, где не было места для манёвра. Одаренные вышли из тени, блокируя путь. Их лица были искажены гримасой злобы и удовлетворения. Они знали, что собираются забить более слабого человека, и это знание вызывало в них нездоровую, будоражащую душу дрожь.

— Ну что, смертник, — прошипел Гриша, сжимая кулаки, на одном из которых перстень «Крепкого» выглядел карикатурно-массивными. — Нагулялся? Пора бы и честь знать. Получишь свои долги сполна.

Марк остановился, его дыхание было ровным, а сознание — кристально чистым и холодным. Страх ушёл, сменившись странной отстранённостью. Он не видел двух людей — он видел систему. Слабая опора одного на левую ногу, выдавшая старую травму. Перекошенное плечо Гриши, из-за которого его правый хук был чуть короче, но мощнее. Их дыхание, сбитое от злости и предвкушения. Его разум, отточенный неделями интенсивных тренировок, подкрепленных аналитическим складом ума, молниеносно обрабатывал данные, выстраивая вероятностные модели их атак.