— Всё, кончились твои фокусы, тварь! — просипел он, занося тяжёлый инструмент для сокрушительного удара.

И в этот момент раздался оглушительный свисток. На площадку ворвался бригадир, а за ним двое охранников с электрошокерами, одним из которых был запыхавшийся Петрович.

— Что тут происходит⁈ Немедленно прекратить! — закричал бригадир, бледнея при виде крови, лома и дикой ярости на лице Гриши.

Гриша замер, его пыл моментально угас, сменившись страхом перед начальством. Отбросив ломик, с грохотом покатившийся по асфальту,он начал что-то путано рассказывать, тыча пальцем в Марка.

— Он! Это всё он. Напарника покалечил, и на меня набросился!

Но картина говорила сама за себя: окровавленный, стонущий Сашка на земле, Гриша со своими окровавленными руками и ломиком под ногами, и абсолютно нетронутый, спокойный Марк, стоящий поодаль.

Бригадир, человек сугубо практичный, всё понял без слов. Ему было глубоко плевать на разборки рабочих, но порча имущества, покалеченный сотрудник и возможное расследование — это были реальные проблемы, которые падали на его голову.

— Всё ясно, — отрезал он, смотря на Марка с брезгливым презрением, как на источник всех бед. — Ты. Светлов. Собирай свои вещи и проваливай. Чтобы больше твоей ноги здесь не было. Расчёт за сегодня ты не получишь, пойдет на компенсацию ущерба. И чтобы я тебя вообще ни на одной нашей точке не видел! — Затем он резко обернулся к охранникам. — Вызвать медика для этого дебила! И его, — кивок на Гришу, — в мой кабинет. Разбираться будем.

Марк не стал ничего говорить. Не стал оправдываться и спорить. Он молча повернулся и пошёл к проходной. Со спины он слышал, как Гриша что-то униженно бормочет, а бригадир его отчитывает.

Он вышел за ворота. Его не били. Не унижали. Его выгнали без расчёта, оставив без гроша. Но на его губах играла странная, чуть заметная улыбка. Они ничего не поняли. Увидели только результат — одного покалеченного одаренного и его окровавленного товарища. Они не увидели главного — егопобеды . Он не отступил, не сломался. Использовал их же силу, их же злобу и их же тупость против них самих. Впервые в жизни он не был жертвой. Он был тактиком. Он былохотником!

А главную истину Марк осознал, уже подходя к своему дому, — если бы ему не нужно было скрывать свою силу, он раздавил бы их за несколько секунд. Его физические характеристики и навыки боя обгоняли на порядок таковые у простых одаренных его же ранга. Тело парня горело не от усталости, а от переизбытка энергии. Та самая ярость, что клокотала в нём во время боя, та холодная концентрация — они не ушли. Они бушевали внутри, требуя выхода, а не находя его — сливались с его телом в потоке силы и энергии.