Когда Кирилл, понурившись, вышел, Лев подошел к окну. Где-то там, в большом городе, жил человек, которому сегодня несказанно повезло. Случайная жестокость его сына дала ему самый ценный ресурс — ВРЕМЯ!
— Беги, маленькая мышка, беги, — тихо прошептал Лев Новгородов. — Пока я не выследил тебя сам.
Глава 4 Горечь былых ран
Пробуждение парня было похоже наАД! Сознание возвращалось медленно и неохотно, продираясь сквозь сонную одурь. Марк не знал, сколько времени он проспал, но отдохнувшим он себя не чувствовал. Первым к нему опять пришло ощущениеболи . Она была всеобъемлющей, разлитой по всему телу тупой, ноющей агонией. Голова раскалывалась на части, виски сдавливало тисками, каждый удар сердца отзывался огненным спазмом в ребрах. Горло пересохло до хрипоты, а желудок сводила мучительная судорога голода.
Марк лежал, не открывая глаз, пытаясь справиться с накатывающей болью и тошнотой. Не такого пробуждения он ожидал. Он до последнего надеялся, что все произошедшее было дурным кошмаром и, проснувшись, он вернется в свою убогую, но такую родную реальность. Но реальность была другой. Марк ощущалэто внутри своей головы.
Его череп был переполнен, раздут изнутри чужеродным знанием. Он не мог думать — по его изможденным нейронам проносились вихри формул, схем, принципов построения энергии, обрывки воспоминаний о невиданных городах и летающих кораблях. Это было похоже на то, как если бы в его голову влили океан, а он пытался удержать его в чайной чашке.
Собрав всю волу в кулак, он заставил себя приоткрыть веки. Слепящий, резкий свет из окна ударил в зрачки, заставив снова зажмуриться от новой волны боли. Он лежал на своей кровати, в той же одежде, в которой рухнул здесь прошлой ночью. Пыль серебрилась в луче света, падавшем из окна.
«Я дома» , — промелькнула первая связная мысль, слабая, как первый вдох утопающего. Но это не принесло облегчения. Дом, его крепость, его убежище, теперь ощущался ловушкой. Стены, хранившие тепло семьи, теперь давили грузом молчания и утраты.
Попытавшись подняться и опереться на дрожащие, непослушные руки, он почувствовал, как мир поплыл перед глазами, закружившись в зловещем хороводе. Его вырвало — судорожно, болезненно, во рту чувствовался вкус кислой желчи. Прислонившись лбом к холодной стене, он тяжело дышал, чувствуя, как пот стекает по спине ледяными ручейками. В голове вновь и вновь возникала мысль, —«Это не сон… Все это… правда» .
Осознание обрушилось на него с новой, сокрушительной силой. Падение. Плита. Борьба. Древний… Кайрон. Знания. Это не было кошмаром, который можно забыть с рассветом. Это была новая, ужасающая реальность, в которой ему предстояло существовать.