Не глядя на себя в зеркало, Марк разделся, сбрасывая на пол грязную одежду. Он выкрутил кран на максимум, чтобы вода в душе стала горячей, почти обжигающей. Пар заполнил пространство ванной, скрыв его отражение в зеркале. Подставив лицо под упругие струи, он позволяя воде смывать с себя засохшую грязь котлована, пятна крови и запах страха. Но ощущение тяжелой, чужой короны на своей голове не проходило.

Спустя полчаса, одевшись в чистое, поношенное белье и старые тренировочные штаны, он побрел на кухню. Руки сами нашли пачку дешевой лапши быстрого приготовления. Механические движения: вскипятить воду в электрочайнике, залить, помешать. Запах искусственного бульона показался ему отвратительным, но тело требовало калорий.

В ожидании приготовления, его взгляд блуждал по такой знакомой, но такой одинокой кухне. Пустая кружка отца с надписью «Лучшему терранту». Ярко-розовая, с блестками, чашка Лизы, которую она разрешала брать только своему любимому старшему брату. Каждый предмет был иглой, вонзающейся в незажившие раны. Он не мог заставить себя убрать эти следы прошлой, счастливой жизни.

И тогда он посмотрел на полку рядом с дверью в его комнату. Там, в беспорядке, лежали памятки его жизни. Старые технические журналы. Диплом об окончании курсов программирования. И папка с потрепанными листами бумаги — его фантазии и мечты. Подойдя, он взял ее в руки.

Это были его детские фантазии. Он рисовал их лет с десяти, когда только услышал о Древних. На пожелтевшей бумаге старательными, неуверенными штрихами были изображены фантастические устройства: шары, испещренные сложными узорами, посохи, светящиеся неземным светом, летательные аппараты невероятных форм. «Артефакт Силы», «Щит Древних», «Молекулярный меч» — он подписывал их с той серьезностью, с какой только может относиться к своему творчеству ребенок, верящий в чудо.

Рядом с папкой лежала его первая, купленная на сэкономленные от школьных обедов деньги, книга — «Основы программирования». Корешок был протерт до дыр. Стоя с детским рисунком «Вечного Двигателя» в одной руке и учебником по коду в другой, он держал две половинки своей жизни. Два мира. Мир магии, в который ему был закрыт путь, и мир логики, ставший его единственным пристанищем.

«Я хотел прикоснуться к их тайне… и я прикоснулся. Ценой всего…», — подумал он, и голос в его голове прозвучал чужим, усталым и бесконечно старым.

Марк швырнул папку с рисунками обратно на полку — теперь они казались ему наивным, жалким лепетом. Он знал, как на самом деле выглядели эти устройства. Он знал принципы, по которым они работали. И это знание было не сказкой, а суровой, всепоглощающей реальностью.