— Геннадий Петрович, я… я действительно все проверил! Никаких известных бойцов, одни безродные выскочки! — Семен заметно побледнел.
— Безродный выскочка… — Барсуков медленно повернул к нему голову, и его глаза сузились до щелочек. — … разнес в клочья защиту дорогущих артефактов моего сына.…уложил его на лопатки одним ударом.…и оставил его в больнице с разумом ребенка, боящегося собственной тени! И ты называешь это «легкой прогулкой»!⁇
Он не повышал голос, но от его спокойного, ядовитого тона по коже Семена побежали мурашки.
— Но это еще не все, — продолжил Барсуков. — Ко мне уже поступили… звонки с вопросами. С насмешками в голосе. По городу уже ползут слухи. Слухи о том, что мой сын, наследник клана Барсуковых, был публично и жалко унижен каким-то безвестным бродягой. Ты понимаешь, что это значит? Это — плевок в мою репутацию. В репутацию всего нашего клана!
Ударив кулаком по подлокотнику, он услышал, как тот жалобно заскрипел.
— Я не позволю какому-то грязному плебею насмехаться над моим именем! Подключи все ресурсы, но найди его! Тварь, скрывающаяся под кличкой «Мститель», должна быть наказана. Я хочу знать, кто он. Где он. И как он посмел так унизить меня.
Он замолчал, глядя через бронированное стекло на проносящиеся огни города. В его глазах вспыхнул холодный, беспощадный огонь.
— Искалечить моего сына — значит объявить войну мне лично. А на войне врагов не оставляют в живых. Я раздавлю его самого и уничтожу все, что ему дорого.
Глава 15 Ночной визит
На следующее утро, после стандартной тренировки и медитации, Марк завтракал и смотрел на конверт с деньгами. Пятьдесят тысяч кредитов. Плотная стопка новеньких, хрустящих банкнот лежала на столе, словно маня его своим видом. Но он смотрел на них безрадостным, уставшим взглядом. Всего полгода назад данная сумма показалась бы ему невероятным богатством. На эти средства их семья могла бы прожить несколько месяцев безбедной жизнью: обновить одежду, покупать свежие продукты, даже позволить себе маленькие радости — новые книги, поход в кафе. Теперь же они были просто бумагой. Яркой, хрустящей, бесполезной.
До окончания срока внесения оплаты за лечение Лизы в «Клинике Светлого Пути» оставалось совсем немного времени, а сумма, требовавшаяся к единовременному взносу, так и оставалась чудовищной для него — два миллиона кредитов. Два миллиона! Цифра звенела в его ушах набатом. Это была не просто цена лечения. Это была цена его унижения. Враг не только отнял у него семью — он подарил ему иллюзию времени, а теперь медленно, с наслаждением затягивал петлю, показывая всю глубину его, Марка, бессилия.