* * *

Двери лифта плавно разъехались, и по стерильному, залитому холодным светом коридору клиники «Светлый путь» зашагали двое. Впереди — сам Геннадий Барсуков, глава клана. Невысокий, полный мужчина, с сединой в аккуратно подстриженных волосах и злобным взглядом, способным просверлить сталь. Его дорогой, сшитый на заказ костюм выглядел на нем чужеродно и нелепо.

Геннадий был очень зол, ведь нахождение сына в этой клинике сильно било по его скудному бюджету, но он не мог поступить иначе. Его репутация, итак, была на грани окончательного краха и не хватало только слухов, что он не может позволить себе клинику для аристократов. За ним, почти бесшумно, двигался его личный помощник, Семен, с лицом, застывшим в маске подобострастия и вечной готовности угодить господину.

Их встретил главный врач отделения, мужчина в очках и белом халате, с планшетом в руках. Он нервно поправил очки, узнав скандального посетителя.

— Геннадий Петрович, добрый вечер. Мы полностью обследовали вашего сына.

— Говорите коротко и по делу, у меня мало времени, — отрезал Барсуков, даже не глядя на врача, его взгляд блуждал по коридору в поисках палаты Глеба.

— Физически… с ним все в порядке. Ссадины, ушибы — ничего серьезного. Даже сотрясения нет.

На лице Барсукова мелькнуло легкое недоумение, сменившееся раздражением.

— Тогда в чем проблема? Почему его до сих пор не выписали?

— Дело в ментальном состоянии, Геннадий Петрович, — врач сделал паузу, подбирая слова. — Глеб испытал сильнейшее психологическое потрясение. Шок. Он практически не реагирует на внешние раздражители, подавлен. И… есть один нюанс, который мы не можем объяснить.

— Какой? — Барсуков наконец уставился на врача, и тот невольно отступил на шаг.

— Он жалуется на… фантомную боль. В спине. Говорит, будто его пронзили раскаленной спицей, и теперь по нервным узлам постоянно проносится жар. Но на сканах — чисто, никаких повреждений нервных окончаний или мышечных тканей. Такого эффекта… обычным ударом добиться невозможно. Это какая-то изощренная техника, я никогда с таким не сталкивался.

Лицо Барсукова стало каменным. Молча кивнув, он резко развернулся и, не прощаясь, зашагал обратно к лифту. Слуга бросился следом, словно тень.

Машина бесшумно двигалась по ночным улицам столицы. Барсуков сидел в глубоком кожаном кресле, неподвижный, как изваяние. Семен робко расположился рядом.

— Физически в порядке… — тихо, почти задумчиво произнес Барсуков, и в тишине салона его слова прозвучали громче любого крика. Затем его голос обрел сталь. — Семен. Ты заверял меня. Лично. Говорил, что проверил всех участников. Что опасных соперников не будет. Что это — легкая прогулка для оттачивания навыков и поднятия престижа.