С неохотой, испытывая глухое раздражение от необходимости покидать свой дом, Марк натянул самый простой и поношенный серый свитер и потрепанные джинсы, засунул в карман последние кредиты и вышел из дома.

Воздух на улице показался ему неестественно чистым и громким. Скрип тормозов проезжающего мимо такси, гул голосов прохожих, фоновый шум города — все это било по слуху, отзываясь болезненным эхом в его черепе. За месяц самоизоляции парень полностью отвык от всех этих атрибутов большого города. Он чувствовал себя голым, уязвимым, будто на его лбу была выжжена надпись: «У меня есть великая тайна».

И тут же, как по заказу, из соседней двери выпорхнула фигура, которую он меньше всего хотел видеть. Мария Степановна. Пожилая, вечно недовольная жизнью соседка, чье главное занятие заключалось в сборе и переработке сплетен.

— Маркуша! Родной! — ее голос, слащавый и притворно-сочувствующий, заставил его внутренне содрогнуться. — Сколько тебя не видно! Я уж думала, ты совсем зачах от горя…

Марк попытался пройти мимо, сделав вид, что не слышит, но соседка ловко преградила ему путь, успев бросить оценивающий взгляд на его потертую одежду и уставшее лицо.

— Ты так похудел… — она качала головой, причмокивая губами. — Небось, денег на нормальную еду нет? Ну конечно, на кого ты теперь надеяться-то можешь? Родителей нет… царствие им небесное… сестричка сама практически на том свете… — она сделала паузу, в ее глазах читалось не сострадание, а жгучее, неприкрытое торжество. — Тяжело без… неодаренному в нашем мире, ох тяжело… Особенно, когда такое горе на семью обрушивается. Бедный, бедный мальчик…

Марк стиснул зубы. Он всегда знал о ее скверном характере и зависти. Их семья, хоть и простая, но дружная и полная надежд, всегда была бельмом на глазу у этой одинокой, озлобленной женщины. А теперь, когда от семьи остался лишь он да больная сестра, она наслаждалась их падением.

— Спасибо за участие, Мария Степановна, — сквозь зубы выдавил он, пытаясь обойти ее. — У меня дела.

— Да уж, дела… — фыркнула она ему в спину. — Какие дела у бездаря? На свалку спешишь? Или радиоактивную землю грузить? Смотри, Маркуша, здоровье-то береги. Одно оно у тебя осталось…

Марк уже не слушал ее причитаний, отдаляясь от ее визгливого голоса прочь по улице. Ее ядовитое: «Удачи!» — донеслось ему вслед. Каждый ее укол, каждое напоминание о его статусе лишь закаляли его решимость. Он шел, сжав кулаки в карманах, чувствуя, как жгучая ненависть ко всему этому миру, ко всей этой системе, придает ему сил.

По дороге ему повсюду мерещились тени. Вот мужчина в темном плаще слишком долго смотрит на витрину, в которой отражается он. Вот автомобиль проехал очень медленно для данного участка дороги, будто высматривая кого-то. Параноидальный страх, поселившийся в нем с того дня в котловане, шептал, что за ним охотятся, что сеть Новгородовых вот-вот набросится на него.