Это был титанический труд. Каждое новое изменение отнимало у него последние силы. Лишь медитативная практика древних спасала его тело, давала разуму передышку и возможность увидеть задачу под новым углом. И вот, спустя семьдесят два часа, он снова был готов.

В держателе лежал второй рубин. Чистый, нетронутый, полный потенциала. Марк запустил программу, и танец лазера начался вновь. Но на этот раз все было иначе. Луч работал глубже, его движения были еще более точными и сложными. Иногда казалось, что он ничего не делает — просто зависает в одной точке, но в это время он творил магию в глубине кристалла.

На этот раз процесс занял почти сутки. Марк не отходил от станка, лишь изредка отлучаясь, чтобы выпить стакан воды. Он следил за каждым микронным шагом лазера, сверяясь с обновленной объемной моделью на экране. И наконец, спустя двадцать два часа, без каких-либо спецэффектов лазер погас, а сам гравер затих.

Марк не сразу осмелился подойти. Несколько минут он сидел, глядя сквозь монитор, а после медленно поднялся и, затаив дыхание, заглянул в держатель. И замер…

Рубин был целиком покрыт тончайшей вязью, неразличимой глазу. Если не знать о гравировке, то можно было подумать, что камень просто припорошен пудрой. Никаких видимых линий, никаких узоров.

Но онсветился . Из самой сердцевины, из глубины кристалла, исходил едва заметный, но невероятно красивый пульсирующий свет. Рубин был живым. Совершенным. Целым миром, заключенным в прозрачную сферу.

Дрожащей рукой Марк извлек его. Этот камень был теплым и тяжелым. Он казался гораздо плотнее, чем должен был быть. Внутри него, в его глубине, танцевали и переливались невидимые глазу узоры — настоящая формула Кайрона, воплощенная в трех измерениях. Он сделал это. Он исправил ошибку. ОнСОЗДАЛ!

Марк стоял посреди своей замусоренной, пропахшей озоном комнаты и держал в руке невозможное. Свое будущее. Ключ к мести и спасению. И впервые за долгие недели на его лице появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Это была не улыбка торжества и самовосхваления, а робкая улыбка надежды. Надежды на то, что теперь то все будет хорошо.

Парень собрался приступить к внедрению артефакта в ту же секунду, пока не исчезла его решимость. Он осознавал, что с каждой пройденной минутой, с каждым часом ему будет все сложнее решиться на последний, безрассудный шаг. В его голове попеременно сражалось два чувства. Первое —страх , не за себя, а за неудачу, которая погубит не только его, но и его сестру.Второе —вера в то, что все получится, в то, что у него просто не осталось другого пути и выбор был сделан еще четыре недели назад, после нажатия одной клавиши.