Поступь Жреца отдавалась в оглушённой голове Марка раскатами грома. Каждый шаг вбивал новый гвоздь боли в его сознание. Он попытался встать, но тело не слушалось — сломанные рёбра впивались в лёгкие, а нога, пронзённая осколками, подкосилась. Собственная кровь, тёплая и липкая, заливала ему лицо. Всё на что его хватило — отползти к стене и опереться на неё спиной, сжимая рукоять «Молекулярного клинка» так сильно, что онемели пальцы. Жрец остановился в двух шагах. Его взгляд, полный того же отстранённого любопытства, с каким учёный разглядывает букашку, скользнул по окровавленному, измождённому телу Марка.

— Насекомое, — его голос был тихим, но каждый слог врезался в мозг, словно раскалённое жало. — Жалкая, кричащая мошка, что возомнила себя громовержцем. Ты думал, что несколько трупов что-то изменят?

Медленно обведя рукой зал, усеянный телами, он презрительно процедил:

— Они — ничто. Пыль. Топливо. Их жизни и смерти уже сосчитаны Волей Того, Кто Искажает. А твоё… твоё жалкое существование — лишь досадная помеха в великом плане, который ты, со своим убогим разумом, не в силах даже вообразить.

Марк молчал, переводя дух. Его взгляд упал на кинжал в руке Жреца — тот самый, серповидный, что поглощал жизни. Он чувствовал исходящую от него энергию — тяжёлую, гнилую, неестественную.

«Эфирник. Высокого ранга. Четвёртый, а может, и пятый».

Мысль была безрадостной, констатирующей факт — прямой бой был невозможен.

— Ты вмешался в то, что выше тебя, мошка, — продолжал Жрец, и в его глазах наконец-то вспыхнул огонёк — не ярости, а некоего извращенного удовольствия. — И за это ты будешь гореть. Не просто умрёшь, как остальные. Я медленно выжгу твой дар, твою плоть, саму твою суть. Каждый нерв в твоём теле будет кричать, умоляя о конце. А я растяну эту боль на долгие, долгие минуты.

Он сделал еще один шаг вперёд. Марк, собрав последние силы, рванулся навстречу. Это был отчаянный, яростный выпад. «Молекулярный клинок» со свистом рассек воздух в районе живота сектанта. Безрезультатно… Невидимый, упругий барьер, холодный и абсолютно непроницаемый, окружал Жреца. Клинок, резавший сталь и магию, скользнул по нему, оставив лишь сверкающую искру. Отдача отбросила Марка назад, и он снова рухнул на пол у стены. Правая рука онемела, но продолжала сжимать нож.

— Жалок, — констатировал Жрец, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Ты даже не понимаешь размера пропасти между нами. Никакие фокусы больше тебе не помогут.

Он двинулся к Марку, неспешно, наслаждаясь моментом.

— Но не переживай. Перед смертью, ты обязательно расскажешь, что это за техника, поломавшая мои игрушки, и как ей может управлять жалкий террант второго ранга. А после я займусь той юной одалиской, что оказалась настолько глупа, что осталась неподалеку, не попытавшись сбежать. И сначала я воспользуюсь ею, почерпну её свежую, невинную силу… а уж потом отправлю её душу к моему Господину. Вы будете гореть вместе.