В этот момент Жрец был уже в полуметре от парня. Его рука, державшая серповидный кинжал, плавно поднялась на уровень глаз Марка. В последний миг траектория удара изменилась — со свистом, полным профессионального мастерства хирурга, клинок вонзился парню в левую руку, выше локтя, пронзая мышцы и кость насквозь.

БОЛЬ!!!

Не острая, не режущая. Адская, всепоглощающая боль. Она сожгла все мысли, всё сознание. Казалось, по его жилам вместо крови побежал расплавленный свинец.

Марк закричал. Не от страха, а от чистого, физиологического мучения, которое не оставляло места ни для чего иного. И в этот миг, в самом эпицентре этого ада, когда разум уже готов был отключиться, его взгляд упал на лицо Жреца. На эти губы, сложенные в лёгкую улыбку. На эти глаза, с интересом наблюдающие за его агонией. Он осознал произнесенные слова о девушке, о её поругании, о её гибели. И что-то в нем… изменилось!

Пелена боли, ненависти, гнева — все это в одни миг исчезло. Осталась толькоВОЛЯ! Как тогда, в последний миг сражения с Кайроном. Воля, принадлежащая не ему, а взятая в долг у самой Вселенной. Правая рука, всё ещё сжимавшая «Молекулярный клинок», дёрнулась. Марк не думал о последствиях, о том, что это скорее всего убьёт его. Он простозахотел! Пожелал, чтобы этот человек, это существо, это воплощение скверны перестало существовать. Марк послал в клинок всё, что у него осталось. Не эфирный резерв — тот так и не подчинялся ему. Он послал в него своюЖИЗНЬ!!!

Рукоять в руке внезапно стала ледяной, а затем — обжигающе горячей. Лезвие вспыхнуло ослепительно-белым светом, затмив факелы. По всей длине клинка затанцевали микроскопические всполохи эфира, увеличившие его лезвие до семидесяти сантиметров.

Жрец не закончил свою фразу. Его глаза, всего мгновение назад сиявшие наслаждением от вида чужой агонии, вдруг расширились от шока. Он увидел этот свет. Увидел клинок, который Марк, превозмогая агонию, поднимал для удара. Он даже не попытался уклониться — просто не успел. Его щит, непробиваемый для любых атак ниже пятого ранга, был бессилен перед тем, что пробудилось сейчас. Это была не магия. Это было отрицание его существования. Аннигиляция. Белый клинок описал короткую, почти невесомую дугу.

Жрец замер. На его лице застыла маска изумления. Затем тонкая алая линия проступила от его правого плеча до левого бедра. Мгновение ничего не происходило, а после верхняя часть его тела, с еще бьющимся сердцем, медленно соскользнула вниз по идеально гладкому срезу. Вторая половина грузно рухнула на пол. Ни крика, ни предсмертного хрипа. Только тихий, мокрый шлепок и нарастающий запах гари и крови. Марк стоял на коленях рядом, не в силах пошевелиться. Белый свет клинка уже погас, израсходовав запас накопителей, и нож с глухим стуком выпал из ослабевшей руки.