«Держаться. Должно хватить сил. Должно». — эта мысль стучала в висках в такт бешеному сердцебиению. Его взгляд, острый, как у хищника, постоянно метался по залу, выискивая в толпе хоть один намёк на ту самую старуху. Ничего. Только искажённые ненавистью и страхом лица других фанатиков. Где она? Мысль о том, что она в любой момент может нанести атаку, от которой у него не было защиты, заставляла кровь стынуть в жилах.

Марк не знал сколько времени продолжалась его жатва. Каждый удар клинка был холодным, безэмоциональным приговором! Он смотрел, как гаснет свет в глазах очередного эфирника, чей щит из жидкого камня рассыпался в прах от одного прикосновения лезвия. Видел животный ужас на лице терранта, пытавшегося закрыться руками от его атаки — клинок прошел сквозь его ладони и череп, как через мягкую глину. Он не был человеком в данный момент времени. Он былвоплощённой карой , механизмом уничтожения, который они сами же и запустили.

Но даже у механизма есть предел. Его движения стали чуть медленнее, удары — не такими точными. Многочисленные раны кровоточили, а магические каналы, через которые он яростно прогнал импульс силы, горели адским огнём. Он убил уже больше десятка. Вокруг валялись только мертвые, либо стонущие теланелюдей . Но он не видел среди них ту, чья смерть могла бы хоть немного потушить в его душе пожар ненависти. Пока она была жива, он не мог чувствовать себя в безопасности. Но её нигде не было…

И вот, когда он, отрубив руку с кинжалом последнему нападавшему, сделал шаг назад, чтобы перевести дух, пространство перед ним содрогнулось. Воздух сгустился, застыл, а затем обрушился на него всей своей невидимой, сокрушительной массой. Это был не просто удар. Это было всесокрушающее давление, которое подняло его в воздух и отшвырнуло на дальнюю стену как тряпичную куклу. Парню в очередной раз повезло, ведь первым на пути заклинания оказался его противник. Атака окончательно переломала остатки его защиты, и сейчас на землю опускался изломанный человеческий труп.

Удар о камень отозвался в костях оглушительным хрустом. Упав на пол, он едва не выпустил из руки клинок. Только чудо или нечеловеческая воля не позволили его пальцам разжаться. Мир поплыл, наполняясь кровавым туманом. Сквозь звон в ушах он услышал медленные, размеренные шаги. Марк заставил себя поднять голову.

По залу, усеянному телами его жертв, неспешно шествовал Жрец. Его бордовый балахон был безупречно чист. На лице не было ни ярости, ни удивления. Лишь холодное, безразличное любопытство. Бой, унесший жизни двух десятков его последователей, был для него не более чем досадной помехой, а возможно, и забавным поводом, развеявшим многолетнюю скуку.