Вдруг башню затрясло. Похоже, барьер действительно истончился и несколько снарядов его преодолели, ударив где-то неподалёку.
Последние десятки этажей вовсе проехали на лифте с мигающим светом и трясущимся полом и вышли в богато обставленный холл с широкой двустворчатой дверью. На стенах блестела золотая лепнина и красовалась обшивка из дорогого дерева.
По бокам от двери стояли те двое телохранителей цесаревича. Крупные, мускулистые и туповатые.
— Так у него всё-таки были сообщники! — воскликнул один, обращаясь ко второму. — А ты говорил, что никто не сможет зайти так далеко!
Второй ответить не успел. Как не успел и тревогу поднять. Я подскочил к ним, схватил за грудки одного, потом второго и ударил их лбами. Звук получился такой глубокий и сочный, словно два колокола столкнулись. И затем эти двое рухнули без сознания.
— Я больше не отдам тебе силы, предатель! — глухо кричал из-за двери Тарасов.
— Нет, старик! Я выжму тебя до капли! — тут же отозвался неприятный голос цесаревича.
Затем Тарасов истошно закричал.
Выбив ногой дверь, я залетел внутрь.
— Вечер добрый! Это здесь бесплатные звездюли раздают⁈
Ошеломлённый цесаревич отвлёкся от стула с Тарасовым и обескураженно посмотрел на меня. Я не видел, конечно, как он на меня смотрит, но чувствовал его эмоции. И ощущал духовным зрением очертания его тела.
— Нет, — мотнул Алексей головой, будто сам от себя не ожидая такой реакции.
— Ответ неправильный! — пожал я плечами, оскаливаясь и поудобнее перехватывая молот с топором. — Их раздают здесь. И сейчас начнётся внеочередная раздача!
— Дубов… — тяжко вздохнул цесаревич. — Как же меня достали твои шутки…
Он щёлкнул пальцами ровно в тот момент, как ему в грудь влетел молот.
Что намеревается сделать цесаревич, я понял за миг до самого действия. И швырнул в него молот. Щёлкнуть пальцами он успел. В ту же секунду молот снёс его от кресла с Тарасовым, впечатал в массивный письменный стол и заставил кувырком долететь до большого прямоугольника. Полагаю, это было окно, потому что от удара телом Алексея раздалось стеклянное дребезжание. Но стекло не разбилось. Значит, было достаточно толстое.
От его щелчка меня окатила волна тёмной смертоносной силы. Но я был готов к ней и выставил перед собой защиту, выпустив навстречу пучок духовной энергии. Она развеяла атаку цесаревича.
— Господин Дубов! — обрадовался мне Тарасов. — Вы как всегда вовремя. Во мне не осталось сил. Ни капли. Вся надежда только на вас.
— Как он выглядит? — спросил я девушек, вставших по бокам от меня: Мита справа, графиня слева.