Под их дулами мы вышли из пещеры, а там на склонах горы вдруг из воздуха появились ещё такие же. Они были невысокими, мне чуть выше колена. Но кажется, достаточно опасными, чтобы не бросаться в бой с ними, держа на руках слабую рыжую девушку.
Один из них вышел вперёд и, щёлкнув затвором, выкрикнул:
— Halt! Oder ich schieße! (нем. Стой! Стрелять буду!)
К западу от Рудных гор
Примерно в это же время
Войска выступили, едва рассвело. Если, конечно, можно так сказать. Небо по-прежнему заслоняли плотные тёмные тучи, ползущие из самого Берлина, и свет солнца не добирался до земли. Поэтому ориентировались по часам.
Количество войск поражало воображение. Все силы Империи были собраны в кулак и наступали широким фронтом. Орки, эльфы, кавказцы и даже гномы шли бок о бок. Небо ещё больше потемнело от того количества дирижаблей, что поднялись сегодня в воздух. Земля дрожала от топота тысяч ног и лязга сотен танковых гусениц.
Аристократы с воздушными и погодными Инсектами в поте лица пытались разогнать плотные тучи.
Механизированные соединения преодолели около пятидесяти километров по пересечённой, безжизненной местности, прежде чем повстречали первого врага. Группы Колёс Саранчи атаковали сразу в нескольких местах. Начался ожесточённый бой.
Царевич Павел успел предупредить Билибина перед самым боем о новом типе Саранчи, который они повстречали в тоннеле под Петербургом. Поэтому к встрече с Колёсами успели сделать необходимые приготовления. Но даже несмотря на это схватка с ними всё равно выдалась тяжёлой. Этот противник был очень силён.
Танки встали, броневики доставили пехоту в лице гномьих отрядов. Их механизированные костюмы позволяли почти на равных сражаться с трёхметровыми тварями, что умудрялись проскочить мимо тяжёлой техники. И гномий рост здесь выступал преимуществом.
В нескольких километрах от этого места в бой с Врагом вступил барон Верещагин, ведя за собой дружину в сотню с небольшим бойцов. С десяток Колёс и ещё больше пехотинцев смогли проскочить мимо заслона из танков, и дружина встретила их плотным огнём. Алексей, в совершенстве овладев своим даром, растворялся, едва очередное двухметровое костяное Колесо пыталось его переехать. Жидкость цеплялась за внешнюю сторону гребня, растекалась по всему телу и забиралась в любые поры, что находила. А затем Верещагин становился собой, разрывая монстра изнутри. Это было жуткое зрелище, как юный барон, залитый кровью и кусками плоти, восстаёт из вражеских потрохов. Он пугал даже своих воинов. Но потом они начали радоваться, что этот кровожадный парень на их стороне.