Теперь Враг знает об этом и найдёт способ противодействия.
Ладно, надо встать и закончить начатое.
С трудом, но я всё же поднялся. Меня шатало от усталости и бессилия. Мана уже вытекала тонкими, обмелевшими ручейками из ран. Я вошёл внутрь крепости, не обращая внимания на обеспокоенные возгласы. Вся Саранча внутри была перебита, а возле входа на лестницу на том конце большого зала стояли Хасан и старик Кан с ребёнком в руках.
(осм.) — Мой род отомщён, спасибо тебе, русский князь, — заговорил старик. Хасан сразу же переводил. — Мой правнук — это третье поколение после моего сына. Знания о том, кого ты ищешь, в его крови сильно разбавлены, но я сделал что мог.
Хасан протянул открытую шкатулку, в которой лежал бесцветный кристалл внушительных размеров. С мой кулак примерно.
(осм.) — Он укажет тебе на того, кого ищешь… Но будь осторожен. Внутри заключена великая сила: от неё не поможет скрыться ни один артефакт и ни одна магия. Она явит истинный облик человека, но разрушит кристалл.
— Спасибо, — принял я шкатулку в руки, и она тут же исчезла в моём кольце. — Кажется, я уже знаю, кому запихаю этот кристалл в задницу для проверки. Только сперва… надо… поспать.
Вышел из Инсекта и упал лицом вперёд. Кремницкая и Мита с криками бросились ко мне, Билибин тоже оказался рядом мгновенно. А я перевернулся на спину, потому что начал в собственной крови булькать.
— Коля! — с тревогой воскликнула Марфа и водрузила мою голову себе на колени. — Как же так…
— Заживёт… — сказал я, сам удивляясь, как хрипло звучит мой голос. — Если успеет, видимо…
Скосив глаза вниз, увидел, что на мне живого места нет в буквальном смысле. Даже ноги все в ранах.
У меня так кровь кончится раньше, чем раны заживут!
.
В уши будто напихали ваты. Все голоса доносились словно издалека, прорывались сквозь тихий звон в ушах.
Да, угораздило меня… Обидно будет умереть, напав на след Врага.
Сверху нависло лицо Миты, с которого вдруг на меня упали несколько капель. Одна скатилась к губам. Солёная. Я почувствовал, как она делится своей силой, но никакая сила не удержит в теле жизнь, если вытечет вся кровь.
Вдруг я ощутил ещё кое-что. Прикосновение к моей душе. Как-то, наверху крепости. И снова мне захотели что-то сообщить. Если это снова про «какать», то уже ничем не смогу помочь. Я встать-то не могу.
Как же муторно. В руке появилась целебная мазь, заживляющая раны, и я скорее шестым чувством ощутил, что мажу раны этой мазью. Потому что руки ничего не чувствовали и казались по-настоящему деревянными.
— Ну же, помогайте! — Из далёкого далёка услышал я голос графини Вдовиной.