Удары на цесаревича посыпались с двух сторон. Я бил топором, пока ещё не имея доступа к молоту, который стоял за спиной цесаревича у окна. Отправлял серпы из маны, смертоносные и быстрые, бил корнями из-под пола, когда открывалась возможность, ошарашивал молниями и паутиной. Мита атаковала струями холода и врукопашную — ледяными кольями. Цесаревич крутился, как юла или смерч, с безумной скоростью. Его клинки постоянно парировали наши удары, магические атаки он встречал или барьерами из тёмной энергии, или встречным огнём, который высекал щелчками пальцев.

Бой происходил на безумной скорости. Мы постоянно перемещались с Митой, прикрывая друг друга, а цесаревич с потным лицом сражался на два фронта. Он был силён, очень силён. Но чем дольше мы бились, тем слабее становился барьер города. Всё чаще прилетали снаряды в дома где-то внизу. Всё больше рычал и отвлекался отцеубийца.

В один из моментов, когда он отвлёкся, я изловчился, топором крутанул его чёрный клинок и тот вылетел из руки. Миг, и я отсёк саму руку по плечо. Цесаревич остановился и с удивлением уставился на короткий обрубок, из которого даже капли крови не выступило.

— И это всё? — хохотнул он.

За несколько секунд рука отросла. Только теперь она полностью состояла из чёрного стекла, от которого буквально разило силой Саранчи. И сам цесаревич будто стал сильнее.

— Давай!!! — исступлённо заорал он. — Слепой полукровка! Отруби мне ещё что-нибудь! Ха-ха-ха!

— Как скажешь, — пожал я плечами и крутанул топор, ударив снизу вверх ему между ног.

— Нет! — тут же завопил он со слезами на глазах. — Только не его! Твари!!!

Цесаревич буквально взорвался. От него полыхнуло столь огромной, всепоглощающей мощью, что меня будто толкнуло назад. Духовным зрением вперемешку с магическим я увидел, как чёрный огонь окутывает фигуру предателя, а языки этого огня будто оживают.

Цесаревич вдруг топнул ногой, и по полу зазмеилась трещина. Из неё вырвался уже настоящий, жаркий огонь. И эта трещина ползла ко мне.

— Коля! — бросилась мимо меня Мита и тугой струёй холода залила огонь.

Цесаревич зря времени не терял. Он перешёл в наступление, успевая атаковать нас обоих, совмещая духовные и магические удары со взмахами клинков. Его аура почти заполнила комнату и тоже била по нам с чудовищной силой. Пол взрывался каменными осколками и щепками досок. Будто сами стены башни обратились против нас.

Тогда я швырнул несколько дымных зелий в цесаревича, на пару секунд дезориентировав себя, но не его. И закинул в рот сразу несколько кусочков поджаренного мозга Пугала. Специально их оставил. Духовная энергия мгновенно насытила меня и придала сил. Импульсы, с помощью которых я видел, стали сильнее и продолжительнее. Я буквально засветил комнату, заставляя померкнуть силу цесаревича. Это ошеломило его на несколько секунд.