В бешенстве Тарасов начал осыпать меня градом ударов. Тьма отделилась от его тела и рассыпалась тенями по площадке. Они стали атаковать меня с разных сторон, но я просто окружил своё тело духовным барьером. Надолго его не хватит, но долго мне и не надо.

— Знаешь, Тарасов или Тарантиус, или как там тебя, — похрустел я шеей, — я пришёл сюда с двумя целями. Отмудохать ваш Рой и порыбачить. И сейчас я буду рыбачить.

— Что? — опешил на миг Тарасов.

Эх, как-то тяжело ему моя логика даётся.

Из моей руки исчез топор, зато появилась отцовская артефактная удочка. Та самая, с помощью которой я поймал Императорского леща, освободил затем Миту и заодно вломил солдатам Деникина.

В воздухе блеснул большой крючок из сплава трабеллуниума.

— Как говорили мои предки, — произнёс я, формируя между пальцами особую духовную технику, которую сам придумал, — червяка надо насаживать с душой.

Я создал из маны зелёного червя и дал ему частичку духовной силы. После насадил на крючок и закинул его в середину площадки. Тени толпой набросились на червяка, думая, что это моя беззащитная душа.

Леска тут же натянулась, и я подсёк добычу. Удочка выгнулась дугой, а мышцы рук и спины взвыли от напряжения. Ловить тени Тарасова оказалось делом далеко не таким простым, как я думал.

Но так даже лучше! Давно удочку из моих рук с такой силой не вырывали! Катушка крутилась с большим усилием, но я всё же вырвал из кучи-малы теней кусок темноты. Вырвал и схватил рукой, как бьющуюся рыбу. Тень трепыхалась. На миг даже будто глаза испуганные показались. Были они как две дырки. Направив в руку духовную силу жизни вместе с маной, сжал ладонь, и тень лопнула, как воздушный шарик, а её осколки испарились.

Тарасов не сразу понял, что происходит.

— Ваш мир единственный, что так долго сопротивлялся Саранче! — кричал он. — Обещаю, что образ людей, которым Мы овладеем, будет помогать пожирать другие миры! — всё ещё кричал Тарасов, а я в это время уже вторую «рыбёху» поймал и уничтожил. — Ты что, блин, делаешь?

— Ага! Дошло, наконец… — оскалился я, убивая третью тень.

— Остановись! Хватит!

А я продолжал рыбачить. Все бы схватки с врагами такими весёлыми были! Я бы, может, тогда дуэли полюбил…

Каждая следующая тень была сильнее предыдущей. Не намного, но всё же. Будто часть силы перераспределялась между оставшимися.

А Тарасов попытался свою силу спасти. Он отозвал тени обратно — в большую тьму за своей спиной, снова превратив в крылья. Только крылья теперь выглядели, как у курицы общипанной.

Тем временем я снова закинул удочку со светящимся червячком. Несколько теней отделились и опять бросились на наживку, не в силах с собой что-то сделать.