Тимоха у меня, конечно, не коммерс. Уснул раньше меня и уже выводит носом рулады. А я всё ворочаюсь — не спится. В голове — керосиновые перспективы и мысли вперемешку: что купить, где ставить, как всё обустроить… Ведь, если вдуматься — дело это опасное. Рвануть может так, что мало не покажется. Там же пар, давление, температура. Надо и огонь держать ровный, и отвод пара контролировать, и куб крепкий, и змеевик надёжный. А то не бизнес получится, а поминки.
Ещё в голове всплывает голос квартального — тот, помнится, что-то бормотал про то, что, коммерцией мы, дескать, не занимаемся… Может, и налог какой платить надо? Или, упаси Боже, разрешение получать? Чует моё сердце — в бумажках можно увязнуть.
А перегонный куб — это просто. Дрова или уголь — и в путь! Змеевик? Думаю, справимся… Рисую схему. Ночь на дворе, тишина, только лампа потрескивает, и где-то Тимоха посапывает в ритме будущих дивидендов. А мне — не спится. Хмель выветрился, а идея осталась.
Вдруг мой слух улавливает странные звуки, которых, уверен, ещё недавно не было. Слышал я, как моросит дождь, как ветки сливы бьют в окно, а в переулке тявкает одинокая собачонка. Всё привычно. А вот теперь — новое. Глухое, сдавленное конское ржание. Они что, овса переели?
Пойти, посмотреть? Или шут с ними — утром разберёмся?
Ай, всё равно не спится. Беру лампу, накидываю плащ и выхожу. Уже в сенях понимаю: неладно что-то. На заборе — длинные тени. И тут, в свете фонаря, замечаю две фигуры, которые, крадучись, выводят из сарая наших коней.
Нас грабят! Конокрады!
Разворачиваюсь — и в дом. Хватаю саблю. Пистоль — дело хорошее, но пока его зарядишь — всё, лошадей уже в соседней губернии ищи. А сабля… ну, не умею — и плевать. Главное — эффект. Может, испугаются.
— Тимоха! Подъём! Горим! — ору изо всех сил и выскакиваю во двор.
«Горим» — оно действеннее. Кричи я «грабят» или «убивают» — Тимоха может, и не сбежит, но торопиться точно не станет. Я его, гада, хорошо изучил.
А так нас двое, их — тоже, вроде. Причем я — с саблей. Да и сторожа, как выяснилось, здесь имеются, и поручики квартальные ходят. Может, удастся отбить лошадок?
Повезло, что дворик у нас тесноват, и карету, пока не спилили яблоню, мы поставили прямо перед воротами. То есть коней вывести — не так-то просто. При всей прыти конокрадов, быстро проскочить у них не получилось бы.
Но вот что меня взбесило: несмотря на мой истошный крик и героическое появление с саблей, коней они не бросили, а продолжили их выводить, как ни в чём не бывало.
Тут вижу, как один из ворюг делает шаг мне навстречу. В руках у него не сабля, как у меня, а какой-то длинный, тяжёлый предмет — скорее всего, дубинка. Да, их двое, а я один, хоть и с оружием. Но, чёрт возьми, ударить живого человека саблей — не то же самое, что размахивать ею на тренировке с Владимиром.