Копит сейчас на взнос и мечтает торговать с Европой. Причём не продавать там, а покупать. Оказывается, вся торговля с Китаем идёт через один город — вроде как Гуанчжоу — и строго через ограниченный круг купцов. Чужой не пролезет. А Тимоха, скотина разговорчивая, желая понтануться, правильно определил весь товар Сурена: атлас, газ, парча, тафта, вышитый шёлк. Всё знает, оказывается, чертяка! Нет, к большим деньгам его, конечно, никто не допустит, но как товароведа по шёлку вполне могут использовать. Мало того — он ещё и объяснил, чем персидский шёлк отличается от китайского.
Ай да, Тимоха! Ай да сукин сын! Может, и правда продать его? Запросить… тысячу. Интересно, дадут?
— Чего я о тебе ещё не знаю? — сердито выговаривал я в общем-то ни в чем не виноватому Тимохе. — Хоть на словах перечисли, кем работал. А то я ни рылом, ни ухом, что ты ткани, оказывается, продавал… Ну — таксист, ну — на стройке впахивал. Это знаю. Сапожник ещё, вроде… О, может, тебя сапожником сделать?
— Не, сапожником я не работал. — В детстве отцу помогал. Сейчас вот смотрю, как тут работают — так почти всё по-старому. Я в этом деле не лучше других. Сапожник, слышал, хорошо если двадцать копеек в день имеет… Какой на этом бизнес можно построить?
Тимоха помолчал и добавил:
— В тату-салоне одно время работал. Но не пошло дело, — не способный, видно. Рука не та.
— А я тут и не видел ни у кого татуировок! — удивился я.
— Наверное, где-то есть. В Англии, к примеру — у моряков это вроде как мода. Да и бред всё это. Кто на Руси станет добровольно рожу расписывать? Тут только разбойников клеймят — и то не по желанию, а по приговору, — сплюнул Тимоха огорчённо. — А ты сам-то что умеешь?
Что я умею? Да, по правде, ничего такого, что здесь, в прошлом, было бы хоть как-то полезно. Никаких практических навыков.
Так… имел небольшой бизнес. Бумага для офиса, бумага для принтера, упаковочная, бумага для задницы, — всё по мелочи, но стабильно. Вначале повезло — по знакомству выбил канал поставки со скидкой. Потом пошло дело — нанял пару студентов, расширился. До седьмого года всё было отлично: рост, оборот, ассортимент. И даже в восьмом вовремя в кэш вышел — потому и не разорился, как многие. Потом был спад, конечно… Но лямов десять в год, грязными, имел.
Только вот что мне с этим опытом делать?
— Ну… Был у меня свой бизнес, — выдавил я. — Писчебумажный.
Разумеется, аре всего я не рассказываю. Не из недоверия, просто не вижу смысла откровенничать. Да и тот тоже мне, думаю, не всё о себе поведал.
Тимоха, кстати, на улицах города — да и вообще в этом времени — ориентируется, как будто здесь и родился. Вот он лихо перепрыгнул кучу удобрения от гужевого транспорта, увернулся от попрошайки, и даже вонь от рыбных рядов его вроде как совсем и не заботит. Да что там — когда проходящий мимо нас мужик высморкался прямиком в подол своей рубахи, ара и бровью не повёл. Привык, похоже. А меня, признаться, порой всё бесит: грязь, духота, крики… Если бы не вернувшаяся молодость — тосковал бы, пожалуй, по двадцать первому веку.