Заезжаем во двор. Карета выкатывается на гравий, и я, полный мрачной решимости, выбираюсь наружу. Тут же подбегает кто-то из слуг, и меня провожают к парадному входу. На крыльце довольно миловидная девушка принимает цилиндр и протягивает руку к коробке с тортом, но я лишь хмуро качаю головой.
Оглядываюсь — никого, кроме гардеробщицы и того же слуги.
— Куда мне? — спрашиваю я, направляясь в сторону парадного зала — туда, откуда слышались переливы рояля. Или фортепиано… чёрт их разберёт, я в этих делах не знаток.
— Вам на второй этаж. Хозяин сегодня приехал, вас видеть хочет. Строго-настрого приказал первым делом к нему в кабинет вести.
— Хозяин? Папа Амалии?
— Да, статский советник, его высокородие Лев Васильевич.
Да знаю я, как к статскому советнику обращаться! А вот имени-отчества не знал, вернее, знал только имя, ведь Амалия по отчеству Львовна.
— Внезапно вернулся? На Кавказе же бы… — удивленно спрашиваю.
— Ждали вчера, а приехал сегодня, — обронил слуга, не оглядываясь на меня.
Стоп. Это как понимать? Значит, день его возвращения был известен заранее? А мне между тем говорили — без него-де ничего решить нельзя, и мол, вернётся папаша не раньше сентября. А получается… вот он тут уже!
Кабинет статского советника, а это пятый ранг в табели о рангах, больше походил на логово бывалого вояки. Карты на стенах, сабли, пистолеты, глобус, всякая военная дребедень. Под стать ему был и сам Лев Васильевич — коренастый, с короткой шеей и мощным затылком. И морда такая… кирпича просит. Смотрит на меня сурово, я бы даже сказал неприязненно.
Собираю всю волю в кулак и представляюсь. Чувствую, как внутри Лешка, гад, отчаянно трусит. Но ничего — я и с губерами бывало общался в своё время.
— Значит, ты и есть тот повеса, что моей дочери голову вскружил? — наехал он с ходу. — Кто будешь по званию? Служил ли?
Я едва не ляпнул по старой памяти:
— Старший сержант 77-й гвардейской зенитно-ракетной бригады! Сами не летаем — и другим не даём!
Глава 29
Смотрю на возможного тестя и понимаю — мирного разговора у нас не выйдет. А раз так — зачем церемониться?
Вид у меня, надо признать, совсем не смиренный — эдакая смесь самоуверенности и нахальства. Прохожу в комнату, сажусь без спроса в кресло у стола и закидываю ногу на ногу, будто у себя в имении. Вот только торт в руках портит картину. Куда ж его? На пол поставить, что ли? Ладно, оставлю на коленях — вдруг пригодится… В морду, к примеру, кинуть.
— Сударь, вы, стало быть, и есть батюшка Амалии? Это я, по-вашему, ей голову вскружил? Ну что ж… Дело молодое, сами понимаете. Простите, не ожидал вас тут увидеть — меня уверяли, что вы не скоро в Москву воротитесь.