— Аделаида и София Реймон-Моден, — прошептал мой осведомлённый спутник. — Аделаида — супруга генерала Пашкова, а София, пока что, свободна…

Жаль, глянулась мне как раз Аделаида, но не ставить же рога генералу! Опасненько, хотя… не опаснее, чем кому другому.

'Тьфу, святотатство какое — на службе о похабщине думать, — прорвалась мысль Алексей Алексеевича. Впрочем, более прожженный Герман тоже смутился.

После службы меня представили и барышням, и Петру Дмитриевичу. Но никого из них моя скромная персона, признаться, не заинтересовала. Тимоха так вообще пропустил всё веселье, но огорченным не выглядел, даже наоборот. Скоммуниздил чего? Зная его, всё может быть. Надо будет проверить. Не хватало мне ещё скандала при таких знакомствах.

Сегодня ещё одно важное дело предстоит — сватовство. Я, конечно, формально согласия не давал, но был уже близок. Теперь же что-то сомнения гложут. Что же случилось, коли барышню вдруг готовы выдать за первого встречного? Уж не беременна ли девочка? Ох, нутром чую — не к добру поспешность эта…

— Скажи-ка, друг мой ситный, не являлась ли к нам снова та самая француженка, что как-то была у нас в доме?

— Та прелестная гувернантка? Жозефина! — мечтательно протянул Стёпа, закатив глаза. — Приходила, когда ты у Мишина гостевал. Сказывала, что нынче-де ты руки мадемуазели Амалии просить станешь.

— Ты и про Амалию знаешь? — удивился я. — А чего ж молчал, что Жозефина была?

— Так она просила не говорить. Мол, ты человек слова и, коли надо, сам вспомнишь. А с Амалией я не знаком. Только с твоих слов — сам же давеча говорил о ней. Но гувернантка считает, что твоё дело безнадёжное. Им другой зять надобен — с положением и капиталом. А ты, дескать, бедноват, да и родословной не блещешь. Я и сам тебе хотел об этом намекнуть, да постеснялся…

— А твои друзья — Миша и Гена… они уже были у нас в гостях, когда француженка приходила?

— Да, были. А почему ты спрашиваешь? Геннадий, кстати, знаком с дамой твоего сердца. Я не допытывался, где и как они познакомились… не моё это дело.

— Да понимаешь ли, передумал я свататься… Хотел… Видишь, фрак надел, думал у тебя цилиндр одолжить. Но сейчас вот амур ударил меня стрелой, — театрально вздохнул я.

— Да? И кто она? — наивный Евстигней завертел головой, выискивая объект моей страсти.

— София. Как увидел, так и понял — это моё! — вынужден врать я, так как больше ни с кем тут и не познакомился, да и вообще молодок немного, и внезапно влюбиться попросту не в кого.

— София, она же… — начал было Стёпа и осёкся на полуслове.

— Что? Что? Неужто есть поклонник? — сделал взволнованный вид я.