«И что же теперь? Неужто из-за такой малости мне не быть даже кандидатом в ваше славное Общество?» — должно быть, это явственно читалось у меня на морде.
— Я, как заведующий кафедрой истории, статистики и географии Российского государства, уверяю вас, что это не помешает, — вдруг вмешался человек с серьезной бородой и густым басом.
— Алексею заниматься и словесностью! — четко и уверенно возразил Коченовский.
— Да-с, Саша, факультет философии близок факультету словесных наук! — поддержал всех и Гриша, а мне шепнул на ушко:
— Вместе будем учиться! Я, правда, уже год отмучился… А ты, Алексей, что намерен делать сегодня вечером? Неплохо бы вина испить…
— Ну, угости, — ответил я так, как отвечал Остапу Бендеру ушлый дворник, слабо разбирающийся в классовой структуре общества. — Шучу! Есть у меня рублики. И карета у входа ждёт!
Закончив дела в Обществе любителей букв и рифм, я почувствовал потребность перейти к чему-то более земному. В смысле — к тарелке и рюмке. На голодный желудок стихи не пишутся, даже если ты Пушкин, а я, как вы понимаете, не он.
— Ты не смотри, что Сашка такой важный! Он настоящий дворянин и человек слова! У них в семье полторы тыщи душ в трёх имениях… Меня сколько раз угощал: и стерлядью, и ананасами, — с горячностью убеждал взять с собой Козлова мой новый приятель Григорий.
Вид у них действительно разный. Лоска в Сашке — хоть отбавляй, чисто денди. А Гриша… ну, не сказать, что оборванец, но одет явно не по моде. Хорошо, хоть дырками и заплатками не сверкает — эпоха моды на рванину ещё в далёком будущем, и Гришка точно не доживёт до того времени, когда дизайнеры придумают джинсы со сверкающими коленками.
Отсюда делаю вывод, что Гриша беден, а Саня богат и щедр, вот и хочется небогатому Благословскому набрать вистов у благодетеля.
Плюнуть и уехать одному?
— Да полно, чего ради он нам надобен? Деньги имеются, — вяло возражаю я, думая, что не такая уж и хорошая идея бухать с местными.
Я и один нажраться сумею. А если нет — так, вон Тимоха, мой проверенный товарищ, всегда подставит плечо… ну, или рюмку. Но, как говорится, раз уж сказал «А», изволь сказать и «Б».
— Ну что ж, зови! — нехотя соглашаюсь я.
— Сей момент! — кивает Гриша.
Сидим мы в заведении на удивление довольно приличном. Здесь даже сцена имеется, в одном углу которой цыгане бренчат на гитарах что-то неразборчивое, а в другом — жонглёр то ли с яблоками, то ли с бутафорскими черепами. Издалека не разберешь. Между ними вертится ловкий фокусник, а в центре сцены выделывает свои пируэты пожилая, густо напомаженная гимнастка. Уверен, нетрезвая. Хотя, может, и просто вдохновлённая.