В зале были накрыты столы. Гости, рассевшись вдоль стен на диванах, чинно беседовали. Кстати, у хозяина имения оказался весьма приличный личный санузел — неподалёку от кабинета. Меня туда провели слуги по его личному распоряжению. Честь немалая, учитывая, что прочие офицерики бегали либо в общую туалетную комнату, либо… на улицу, где, как оказалось, тоже имелось соответствующее место. У дам тоже своя отдельная комнатка попудрить носик была.
Вообще внутри дворец выглядел скромнее, чем снаружи. Ни тебе позолоты, ни вычурной лепнины — всё добротно, но без излишеств. Хотя… сколько, например, может стоить вон та портьера? Я что, знаю? Ткань плотная, тяжёлая и наверняка очень дорогая.
Меня уже уговорили остаться на ночь. Я даже осмотрел свою спальню в левом крыле дворца: небольшая, но кровать есть, и свечи, по обещанию, слуги зажгут.
Будет ли мне какая одалиска на ночь? Местных брать не хочу — мало ли что. Именно поэтому я, собственно, и с Ольгой особо не заигрываю. Пока, во всяком случае. У меня ведь нет ещё тех самых заветных футляров.
А она видя, что полусонный Петя сник, пробирается ко мне и шепчет на французском:
— А вы можете мне почитать что-нибудь из своего нового? Я была бы очень признательна…
Сказано это было с весьма прозрачным намеком. Ну, блин, запугали меня рассказами. Может, рискнуть?
— Почту за честь… Вот только удобно ли будет покинуть гостей? — решился я.
— Да вон, смотрите, слуги уже растаскивают их по комнатам.
Она кивнула на двух мощных и молчаливых местных крепостных, потащивших мертвецки пьяного корнета Славского на место его ночевки.
Оглядел зал. Остались два морячка, четыре офицера и три дамы, среди них — носатая подруга Ольги. Да и плевать, что подумают. Я решительно поднялся, галантно подал Ольге руку, как будто для танца — всё-таки вяленький скрипач что-то ещё пиликал — и, сделав пару кругов по паркету, ловко свернул с ней к лестнице.
К делу приступил сразу, тем более, я обнаружил при свете свечей пять футляров в шикарной коробке из дерева. Не иначе слуги подсуетились по приказу хозяина.
Чёрт, бурлящие гормоны — вещь, конечно, восхитительная, но именно из-за них Ольга осталась… без романса. Ведь я рассчитывал на то, что всё сведётся к стихам, и уже готовился продекламировать ей «Гадалку» из «Водевиля»:
Ну что сказать, ну что сказать —
Устроены так люди…
Желают знать, желают знать,
Желают знать — что будет…
Но — увы, или, быть может, наоборот, к счастью, Ольга этих строк так и не услышала.
Мне и самому было не до песенок. Пять футляров для Ольги оказались явным перебором — после четвёртого она сдалась и, смеясь, потребовала пощады. Правда, девица не удержалась от маленькой шпильки в мой адрес, заметив с лукавой улыбкой, что её больше влекут военные — они, дескать, мужественнее.