— Простите, вам ваш «финальный штрих» случаем не оторвало на войне? Говорят, при ранениях всякое случается, — вырвалось у меня против воли.
Шум на мгновение стих. Все обернулись на нас.
«Что, дуэль? Да порву этого хромоногого педофила», — пронеслась в голове лихая мысль.
Но барон вдруг расхохотался:
— Ха-ха! А ты, братец, с юмором. А боялся, что привезут мне в гости не пойми кого.
И весело хлопнул меня по плечу. Видимо мою дерзость он воспринял как скабрезную шутку.
Люди вокруг тоже стали смотреть в мою сторону с интересом. До этого меня тут почти не замечали: ни знатен, ни в чине, одет скромно. Разве что на своей карете прибыл… Но такой себе экипаж — хреновенький.
Иду к «ангелочкам» — несу им кувшин с квасом. Жарко бедным стоять, наверное, изображая скульптуры.
— Благодарствую, барин! Покурить бы ещё… — напившись, одна из «девочек» ответила мне басом.
Остолбенело рассматриваю малышек. Накрашены, напудрены, и лет им… не двенадцать точно. Тридцати может и нет, но не дети это! Просто рост такой. Карлицы! Вот как… С расстояния попутал — вот тебе и «ангелочки».
Что ж, извращённые вкусы у барона, быть может, и остались, но уж по крайней мере — не столь отвратительные, как мне показалось поначалу, и Венедикт Олегович стал мне даже симипатичен хлебосольством!
Я кашлянул, огляделся — внимание гостей всё ещё было приковано ко мне. Не теряя удобного момента, я громко произнес:
— Господа! В честь нашего гостеприимного и, безусловно, храброго хозяина, барона Мишина, позвольте прочесть стих!
Едва я дочитал «Бородино», как барон Мишин расплакался. Что и говорить — велика сила поэтического слова. Хотя, будем справедливы: и вина он к этому часу принял порядочно.
Ну, коли зашло — читаю на бис. Гости аплодируют, одобряют, наливают — и, судя по лицам, всё это вполне искренне. Приятно.
Но по прошествии некоторого времени внимание ко мне рассеялось. Эти люди давно знают друг друга, и связаны дружбой, службой, да и общими воспоминаниями. А я — новый, чужой, пусть и интересный на первый взгляд, но всё же…
А мне, признаться, того и надо. Пока гости увлеченно беседовали между собой — кто о службе, кто о лошадях, кто о недавней дуэли на пистолетах, — я спокойно, не торопясь, осмотрел издалека всю женскую часть благородного общества. Взгляд невольно задержался на хорошеньких служанках, затем скользнул в сторону «ангелочков» — карлиц, наряженных как статуи. Почувствовав лёгкое смущение от собственных мыслей, я кашлянул и решительно отвернулся.
Что ж, раз уж звали — пора бы и пострелять. В конце концов, на это я и рассчитывал. Легонько подтолкнул корнета Петра, который как раз оживлённо щебетал с Ольгой. Тот нехотя отвлёкся, бросил на меня недовольный взгляд, и мы, наконец, направились за дом — туда, где, по словам хозяина, было оборудовано стрельбище.