Повезло, что отправился я к своему знакомцу Евстигнею с утра. Он как раз собирался съезжать из гостиницы.

— Что дали тебе место на кафедре? — интересуюсь у приятеля.

— Взяли адъюнктом. Правда, жалованье — один смех: всего тридцать пять рублей. Ну и на чернила обещались отпускать… И как, скажи на милость, на эти гроши жить? Комнату нашёл, так десятку хозяин просит!

Говорит взахлёб — видно, рад увидеть знакомую физиономию и теперь с явным удовольствием вываливает на меня свои проблемы.

— Обед, положим, в тридцать копеек обойдётся, но ведь и ужинать хочется. Сапоги вчерась хотел купить… Дешевле восьми рублёв ничего не сыскал, хоть лапти на ноги надевай!

— Но ничего, — продолжает он с улыбкой. — Буду давать уроки, переводить тексты с французского, может, даже с латинского — благо, есть охотники. Обещали, что ежели послужу ревностно, к концу года доведут жалованье до пятидесяти. Мне бы только дожить до первых денег.

— Слушай, а ты нигде не слышал про узоры на пальцах? Они разные у всех? — почему-то спросил я про дактилоскопию, хотя изначально хотел поинтересоваться насчет нефти.

Вот на кой-черт мне эта информация? Не собираюсь же я пойти по стопам Шерлока Холмса и частное сыскное агентство в здешней Москве открыть? Просто любопытно стало. Да и вдруг пригодится.

— Удивляюсь, что ты об этом осведомлён! Да-да, читал недавно в одном учёном журнале. Английский труд, если не ошибаюсь. Более того — могу и тебе дать почитать, как только мои вещи из столицы прибудут. Там есть статейка, весьма занимательная. В ней утверждается, что узоры папиллярные, то есть на подушечках пальцев, различны у всякого индивида, — увлеченно продолжал он. — Не далее как три года назад один чешский анатом впервые классифицировал девять типов папиллярных узоров.

Некоторые полагают, что по ним можно человека отличить с точностью, подобной внешнему портрету, если не больше!

И Евстигней, явно красуясь своими познаниями, весьма пафосно процитировал по памяти:

— Post innumerabiles observationes, novem habeo maximè varietates rugarum et sulcorum in superficie cutanea digitalium extremitatum, quae sensum tangendi praebent.

Я, понятное дело, уставился на него непонимающе. Латынью ни я, ни Лешка не владели.

— Перевожу, — хмыкнул он, снисходительно. — После многочисленных наблюдений я выделил девять основных разновидностей складок и борозд на кожной поверхности концевых фаланг пальцев, которые отвечают за осязание.

А потом добавил, что некий немецкий анатом, Йоханн Майер, ещё лет 30–40 назад заметил, что узоры на пальцах у всех разные, даже у близнецов.