— Ни фига себе! — вырвалось у меня.

Хотя, если честно, больше всего я поразился не научным достижениям в этой области, а памяти Евстигнея.

— Слушай, — перехожу я к делу, — а зачем тебе попусту тратиться на жильё? Поживи у меня в домике, что на Никольской. Мы, по плану, должны были там вчетвером обитать, но двое ушли: служба у них нашлась, с квартирой при ней. У меня комнатка имеется на втором этаже. Я туда, правда, не поднимался ещё, но думаю, места тебе хватит. И главное — до Императорского университета рукой подать. Да и дом-то мой, не съёмный — сам купил.

— Неудобно как-то, — засомневался Евстигней, почесав затылок.

— Да нормально всё! Чего ты носом вертишь? Уж не хуже твоей комнатушки, и денег не попрошу.

— Не хочу стеснять… — пробормотал он.

— Глупости это всё. И потом — временно, пока жалованья не получишь!

В самом деле, звать жить насовсем — это, мягко говоря, недальновидно. Вот поначалу кажется — человек учёный, степенный, а при близком общении выяснится, что у него причуды какие. А так, сказал, что временно — удобно. Если уж совсем невмоготу с ним придется — попрощаемся по-доброму, под предлогом, мол, комнатка понадобилась для хозяйственных нужд. А если окажется толковым — почему бы и не оставить? Дом большой, польза от Евстигнея может быть реальная, да и надёжный человек в доме — оно всегда пригодится.

— Нефть? Белая? — непонимающе переспросил Евстигней Урядов, когда мы шли забирать задаток за комнату, которую он успел снять. Лихача нанимать не стали — идти тут недалече, а медяк на дороге не валяется.

— А… чёрное масло! — оживился он, поняв о чём речь. — Видел я такую штуку ещё в прошлом годе. Привезли, кажется, из Баку. Есть, черная, и более очищенная, белая — для медицинских надобностей. Аптеку Гудмана, знаешь, на Мясницкой? Так вот, там прям пуд её закупили! Вшей выводит хорошо, кожные болезни лечит, суставы опять же… А про братьев Дубининых слыхал? Это смолевары, люди не бедные, переселились в Моздок, и вот уже третий год торгуют сим средством. Я, к слову, с самим Герасимом знаком. Человек он деловой и рассудительный.

— Что же до чёрной нефти, — продолжал умник, пыхтя и таща за собой оба своих тяжеленных баула, — то она для осей, да для пропитки дерева в ходу. Тоже вещь нужная.

Я нёс всего лишь связку его книг, и то — он бы и её мне не доверил, кабы не баулы. Идет и глаз с меня не сводит — боится, чтобы я ненароком не уронил ценные книгопечатные издания в грязь, что была повсеместно от недавнего проливного дождя!

Чёрт, да он просто кладезь информации! Что ни спроси — всё знает, обо всём читал. Не человек, а ходячая энциклопедия… Надо будет прикупить этой белой нефти, хоть литр, да попробовать поджечь. И если чадить не станет — значит, керосиновой лампе быть!