Картина открывалась мне до боли знакомая, но прибыл я куда раньше каноничного Ахилла. Корабли царя Менелая только-только показались на горизонте — им плыть до берега ещё минимум час-два при самых лучших условиях. А на пляже уже кипела жизнь: наш передовой отряд из нескольких десятков ахейцев отчаянно отбивался от превосходящих сил троянцев, стараясь удержать плацдарм для высадки основных моих сил.

Как только мы начали подходить ближе, я увидел, как на берегу мелькают пару десятков теней.

— Щиты вверх! У них лучники! — рявкнул я своим мирмидонцам.

Сотня щитов сразу же после моих слов с грохотом взметнулась, образовав над палубой импровизированную деревянную крышу.

Корабль с глухим стуком ткнулся в песок. И сразу же раздался свист пары десятков стрел. Десятки стрел забарабанили по нашим щитам, несколько из них, пробив щели в щитах, впились в палубу нашего корабля.

— За мной! — крикнул я своим мирмидонцам, спрыгивая в воду по пояс.

Холодная вода сразу же обожгла на миг моё тело, но уже через шаг моя аура отреагировала — лёгкое незаметное свечение окутало меня, и холод сразу же отступил, сменившись приятным теплом.

Я, прикрыв голову щитом, с копьём в другой руке, рванул на берег. Первый лучник, только менявший позицию, даже рта не успел открыть. Моё копьё без замаха, коротким мощным тычком вошло ему под подбородок и вышло через затылок с хрустящим звуком, похожим на раздавливание гнилого фрукта.

Я дёрнул древко на себя, высвобождая наконечник, и почувствовал, как копьё стало… легче, что ли? Я взглянул и охренел: лезвие и часть древка вокруг него светились тем же мерцающим светом, что и аура, покрывавшая моё тело. Аура покрыла и моё оружие! Значит, им можно и оружие что ли усиливать. нет конечна — я не в претензиях, всё же очень уж полезным это свойство оказалось для меня. Да и, видимо, аура довольно значительно усилила мои физические показатели, потому что при следующем ударе — резком горизонтальном взмахе, срезавшем голову второму троянцу (воину, на минуточку, одетому в полные доспехи), — да и, к сожалению, этого издевательства не выдержало древко моего копья, с треском переломившись от моей же чудовищной силы, приложенной в удар. Подхватив ногой лежавшее на полу копьё, я его подкинул вверх и сразу же ударил им по подбежавшему ко мне троянцу. Наконечник моего нового копья, словно метеор, вонзился в грудь третьего воина.

— Чёрт! — выругался я. — Придётся мне учиться дозировать свои новые силы.

Бросив обломок копья, я увидел перед собой троянского пехотинца, замахивающегося мечом. Я не стал уворачиваться. Вместо этого сделал шаг вперёд и нанёс прямой удар ногой, вложив в него весь свой вес всего тела и импульс броска. Моя стопа в сандалии, обёрнутая невидимой силой, продавила его кожаный панцирь, как папирус, оставляя на броне след моей ноги в сандале. Послышался глухой, влажный хруст от тела. И воин с выпученными глазами и кровавой пеной у рта отлетел на два метра, сбив с ног своего товарища.