— С возвращением, госпожа, — одновременно произнесли обе служанки, глядя на то, как мы паркуем наши колесницы.

— С возвращением, госпожа. Прибыли вы в целости? — спросил бородатый мужчина в возрасте, обращаясь к девушке.

— Не переживайте, меня защищали, — сказала она игриво, стрельнув взглядом в сторону Геракла и чуть заметно улыбнувшись.

Вот, значит, как. Улыбка была той ещё — лукавой, с хитринкой, которая сразу говорила о многом. Геракл её заметил — и смутился, что было для него удивительным зрелищем. Могучий герой, размахивающий дубиной и заваливающий чудовищ, смутился от девичьей улыбки. Я мысленно усмехнулся. Кажется, эта «госпожа» окажется очень интересной личностью.

— О, великий Геракл, — начал названный генерал, делая короткий кивок головой, — эта честь… но не такая большая, как я думал.

Он закончил на сухой ноте, и в повисшей тишине послышалось лёгкое напряжение. Геракл бросил на него вопросительный взгляд, но, видимо, чтобы смягчить ситуацию, царевна перехватила инициативу:

— Генерал, скажите отцу, что Геракл здесь.

— Будет исполнено, госпожа, — коротко ответил тот, развернулся и вместе с военными направился вглубь города.

— Ну и приём, — тихо заметил я, оглядывая каменные стены, узкие улочки и снующих повсюду жителей. — Ты тут важная персона, как я погляжу.

— Приходится, — пожала плечами царевна, поправляя длинный край плаща. — Я единственная дочь царя, так что тут либо будешь важной, либо сожрут.

— Жестокий мир политики, — сочувственно покачал головой Автолик. — Нам бы в таверну. Пить, есть, отдыхать. Головами торговать.

— Сначала к царю, — твёрдо сказала она. — Потом таверна. Таков порядок.

Мы обменялись понимающими взглядами, но спорить не стали. Повинуясь кивку царевны, двинулись за ней по главной улице, вдоль домов, покрытых красной черепицей и увитых плющом. Люди расступались, провожая нас любопытными взглядами. Кто-то шептался, кто-то показывал пальцем на Геракла — широкоплечего великана, уже успевшего стать местной достопримечательностью.

Я держался чуть позади, присматриваясь к окружению. Хороший город: крепкие стены, аккуратные дома, шумный рынок, дети, бегающие между ног прохожих. Всё как в нормальном царстве. Вот только во всём этом благолепии был один недостаток: город словно бы кричал о своей бедности. И хотя на первый взгляд это не бросается в глаза, но если присмотреться, становится отчётливо видно: нет ни одного хотя бы минимально упитанного вида крестьянина. И одежда на всех них старая. И хоть одежда и была старой, но она была добротная, заштопанная, и старость её не сразу бросается в глаза, но если приглядеться, становится понятно: люди здесь, конечно, не голодают, но достаточно близко подошли к этой черте.