Море. Эгейское море. Оно простиралось до самого горизонта, сливаясь с безоблачным небом в ослепительной синеве. Ближе к берегу вода была бирюзовой, почти прозрачной — видно было каменистое дно, — дальше густо-синей. По глади скользили рыбацкие лодки с треугольными парусами, словно игрушечные. Отсюда, с высоты, не было слышно ни криков чаек, ни плеска волн. Только тишина, нарушаемая стрекотом цикад, и этот вечный, невозмутимый простор.

И где-то там, за линией прибоя, ещё не зная о своей судьбе, жила Троя. Город Приама, Гектора, Париса. Город, который обречён. Город, который может стать и моей могилой, если я дам слабину.

— Ладно, — прошептал я сам себе, чувствуя, как дрожь в руках наконец утихает, сменяясь холодной, тягучей решимостью где-то под рёбрами. — Игра началась, Ахилл. Посмотрим, кто кого переиграет.

Сзади послышались шаги. Они были быстрые, уверенные, а под ними хрустел гравий. Я не обернулся в ту сторону — память подсказывала, что звук этой походки мог издать только один человек.

— Ахилл? Царь Мирмидонов созывает совет. Прибыли послы от Агамемнона.

Голос хоть и был грубоватый, хрипловатый, но преданный. Патрокл? Или… нет. В этой реальности его, кажется, не было. Я медленно повернулся.

На верхней ступеньке террасы стоял невысокий, коренастый воин с седой щетиной, прорезанными морщинами щеками и умными, колючими глазами. Финикс. Мой наставник и один из немногих, кому я мог доверять.

— Уже? — спросил я, вкладывая в голос привычную для него смесь усталости и высокомерия. — И что наш «великий» царь эллинов хочет на этот раз? Золота? Клятв верности?

Финикс усмехнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Всего понемногу. Но в основном — твоих кораблей и твоего копья. Война, сынок. Пахнет большой войной. А где война — там и слава для таких, как ты.

В его глазах мелькнула странная смесь гордости и тревоги. Он уже знал, что я соглашусь. Прошлый Ахилл всегда соглашался.

— Слава, — я фыркнул, снова глядя поверх его головы на море. — Она хорошо пахнет, эта слава? Или как кровь и пыль?

Финикс нахмурился и внимательно начал изучать моё лицо.

— С тобой всё в порядке, Ахилл? Обычно ты первый рвёшься в бой, едва заслышав звон мечей.

Вот она, первая развилка между мной и Ахиллом. Первый шанс всё изменить.

— Я становлюсь умнее и мудрее с возрастом, старик, — сказал я, наконец встретившись с ним взглядом. — Или просто начинаю ценить то, что имею. Пойдём, послушаем, какие сказки нам будут рассказывать ахейские послы.

Я двинулся к дому, кожей спины ощущая пристальный взгляд Финикса. Пусть удивляется. Пусть все удивляются. Ахилл, который сомневается — очень уж редкая картина. Ахилл, который не рвётся в бой — вообще нонсенс… Хотя стоп. Вот я придурок, куда так разогнался? Надо срочно притормаживать.