— Десяток мирмидонцев — за мной, — бросил я быстро. — Остальные зачищают берег, хоронят наших с почестями, троянцев же — в братскую могилу закопаете.

---

Но не успели мы отойти и на сотню шагов, как увидели новую угрозу: отряд троянской конницы, человек пятьдесят, скакал вдоль берега. Видимо, спешили на подмогу своим.

— Подмога, — мысленно отметил я без страха, лишь с холодным азартом. Да и мне было дико любопытно, смогу ли я их одолеть.

Наши основные силы ещё не высадились, так что встречать кавалерию предстояло нам.

— Щиты в круг! Копья на изготовку! — скомандовал я, сам при этом начиная готовиться.

Мой маленький отряд, словно ощетинившийся ёж, развернулся навстречу лавине всадников.

Не дожидаясь их атаки, я выхватил копьё из рук павшего рядом троянца, оценил вес и, сделав два стремительных шага вперёд, швырнул его. Усиленный аурой бросок оказался чудовищным по силе. Копьё прошило первого всадника, вырвалось из его спины с клочьями плаща и мяса и вонзилось во второго всадника. Два трупа одновременно рухнули на песок.

— Вперёд! — заорал я и бросился навстречу кавалерии сам.

На бегу поднял ещё одно копьё и всадил его в ближайшего всадника, сбросив того с коня. Затем, используя мёртвое тело как трамплин, запрыгнул в седло к следующему всаднику, скинул владельца коня ударом кулака в шлем и, развернув коня, начал носиться среди троянцев, протыкая их же оружием.

Это был безумный, можно даже сказать сюрреалистический танец смерти. Но конница — не пехота. Меня быстро вычислили. Один из всадников, тяжеловооружённый офицер, протаранил моего коня щитом. Я кувырком полетел на землю, мгновенно перекатился и вскочил на ноги как раз в тот миг, когда другой троянский всадник занёс надо мной своё копьё.

Вместо того чтобы уклоняться от удара, я поймал древко копья на лету, ощутив, как аура амортизирует удар в ладонях. Используя шок врага от того, что я смог поймать его удар копья, я дёрнул копьё на себя, приподняв всадника из седла, и, не отпуская древка, крутанул его в воздухе, с хрустом сломав ему шею о собственный же щит. Освободившееся копьё тут же метнул в следующую цель.

Мой маленький отряд в то же время бился отчаянно. Из десяти в живых осталось лишь четверо, прижавшихся спинами друг к другу, они отбивались от всадников.

Я обнажил меч и нырнул в самую гущу врагов. Чувствуя, как запас ауры начал таять с пугающей скоростью, я превратился в размытый силуэт, этим явно ускоряя потребление ауры. Меч выписывал смертоносные дуги, отсекая конечности, протыкая доспехи насквозь, снимая головы с плеч троянцев. Двадцать всадников… двадцать пять… — считал я убитых моей рукой всадников в уме, а их ряды начали очень быстро редеть.