Ландскнехты готовились идти в атаку. Аркан сжал зубы: впервые эту песню он услышал у мостов через реку Лзаа, тогда все они — ортодоксы и оптиматы — сражались против одного врага, убивали фоморов, стояли друг за друга горой. А теперь? Он видел, как ожесточились лица многих его старых соратников.

— Их там десять тысяч, не меньше, — проговорил Исайя Арханий. — Если впереди пойдёт дю Ритёр… Сами не сдюжим!

Буревестник и не рассчитывал, что они смогут одержать победу в этом бою. Все его приготовления — колючие рогульки между второй и третьей линиями укреплений, волчьи ямы, большой запас метательных снарядов — всё это было рассчитано не на окончательный разгром неприятеля, а на устойчивость обороны в течение как можно большего срока. И явление кораблей на Рубоне — под красными фрагонаровскими и чёрными аркановскими флагами — уже говорило о том, что они не одни!

— Сдюжим не сдюжим — а причешем их знатно… Расслабились господа оптиматы! Пора их снова подбодрить! — Рем поднял руку и скомандовал Шарлю: — Подавай сигнал — залп!

Старый сержант, который подволакивал ногу после схватки с демонами, взмахнул флажками. На одной из угловых башен замка на острове вдруг показалась коренастая фигура, которая прыгала, скакала и размахивала руками как сумасшедшая, сверкая лысой башкой.

— Ёррин? Какого дьявола? — Аркан выхватил подзорную трубу из чехла и уставился сквозь оптику на гнома, который жестикулировал самым безумным образом, явно привлекая внимание к чему-то, что происходило по ту сторону реки. Буревестник перевёл взгляд в указанном направлении и вдруг расплылся в довольной улыбке. — Бра-а-а-ат, успел! Маэстру! Аскерон пришёл к нам на помощь!

Там, на высоком правом берегу Сафата, реяли чёрные флаги с белыми змеями, и другие — с золотыми языками пламени. А ещё — знамёна Флоя, Орбанов, Спата, Кастельяно, дю Молле и дю Керванов, и личный штандарт коннетабля Бриана дю Грифона. Великое множество воинов готовилось к переправе!

— Сдюжим, — уверенно проговорил Исайя Арханий. — С нами Бог!

Теперь и десять тысяч врагов впереди — это было не так страшно. Загорались новой надеждой глаза, руки крепче сжимали оружие, и в такт барабанному бою из многих сотен лужёных глоток раздались те самые строчки — без рифмы, с которыми ортодоксы век за веком сражались, умирали и побеждали:

— Благословлю Господа во всякое время!

Не умолкнет хвала Ему в устах моих.

Восхвалит Господа душа моя!

Да услышат меня кроткие и возвеселятся…

Ландскнехты дю Ритёра, ещё не знающего о том, что сегодня ему предстоит схлестнуться с Децимом Змием Арканом, пошли в атаку, ускоряя шаг. Рем — в который раз за эти бесконечные сутки — потянул из ножен меч.