Интересно, кого же это такого Черемисин услышал? Или, может, его кто позвал? И еще, а он, любопытно, вот так кого-то к себе призвать сможет? Например, своего хозяина?
Потихоньку-помаленьку в гостиной сгустилась темнота, после чего разговоры стихли сами собой. А следом за этим где-то наверху хлопнула дверь, и тишину нарушил бодрый мужской голос, который спросил:
— Машенька, ты тут? Нет? А где же ты? К тебе пришел в гости твой дядя Толя!
— Не обращайте внимания, — негромко посоветовал я женщине, которая ощутимо напряглась. — Товарищ желает получить все возможные удовольствия до того, как вас убьет. Это нормально.
— Я так не считаю, — пробормотала она. — Что же тут нормального?
— Пришел наш общий друг? — оживился задремавший было Нифонтов. — Да?
— Пришел, пришел, — подтвердил я. — Сам же слышал — вон он дверью хлопнул, молодую девчатину наверху ищет. Ой, Римма, простите, брякнул не подумавши!
— И вы его слышите? — обратился оперативник к хозяйке дома.
— Лучше бы не слышала, — вздохнула та.
— И я тоже, — не без удовлетворения сообщила полицейскому Жанна, а после еще и язык показала. — А ты — нет! Так тебе и надо.
Детский сад — штаны на лямках, по-другому не скажешь.
— Римма, такое ощущение, что и ты меня не ждешь? — интонации в голосе Черемисина были откровенно издевательские. — Я надеялся застать тебя в спальне, а тут пусто.
Снова хлопок двери, уже куда более сильный.
— Определенно это дискриминация по социальному статусу, — буркнул Николай. — Все его слышат, один я — нет. И еще наверняка не увижу.
— Увы, но в таких вопросах справедливости не было, нет и не будет. — Я ткнул пальцем в сторону камина: — Жанна, ну-ка встань вот туда, чтобы с лестницы тебя видно не было.
— Ага, — девушка послушно выполнила мой приказ.
— Не берите в голову, — не стал ничего объяснять я присутствующим и включил торшер, который стоял рядом с моим креслом. Ну а что? Зачем нужна темнота, если ее можно спокойно разогнать светом. — А вы, Римма Аркадьевна, помните, о чем мы договорились. Беседую с вашим другом семьи я, вы вступаете в разговор только тогда, когда это необходимо.
— Я вижу свет! — раздался голос со второго этажа. — Так ты ждешь меня внизу? Может, даже стол накрыла? Мне еда теперь не слишком нужна, но это так трогательно! Хорошо, иду.
И Черемисин нас не обманул, уже через пару секунд он синей тенью вынырнул из темноты коридора второго этажа. Правда, тут же лихо прыгать вниз или, к примеру, чинно спускаться по лестнице не стал, напротив, заметив, что жена его мертвого друга в гостиной не одна. Он замер на верхней ступеньке и с любопытством уставился на нас.