Скажу честно: это вам не вагнеровская клиника, где меня всегда и встретят, и приветят, и даже накормят. Мы с Николаем минут сорок потеряли, пока наконец дюжий молодец в идеально отглаженной форме не сопроводил нас в один из трех корпусов и не оставил в специальной комнате, предоставленной для свиданий с больными.
— Если какие продукты для передачи есть, сначала предъявляете их мне, — привычно сухо сообщил он нам. — Что-либо иное передавать больному запрещено. Свидание десять минут, если закончите раньше или же пациент проявит нездоровую активность, незамедлительно жмете на вон ту кнопку. Эта больная у нас находится всего ничего, кто ее знает… Ясно?
— Предельно, — подтвердил Нифонтов, которому при входе в здание пришлось сдать охране пистолет и массивный нож, что его крайне расстроило.
— Ожидайте, — буркнул санитар и удалился с тем, чтобы через пару минут вернуться в сопровождении очень красивой женщины средних лет. Всем она была хороша, и только одно ее портило — страх, который, похоже, навсегда отпечатался на ее лице.
— Десять минут у вас есть, — напомнил нам санитар, выходя прочь. — Дверь не закрывать.
— Я вас не знаю, — сообщила женщина, внимательно ощупав беспокойным взглядом наши лица. — Вы кто?
— Капитан Нифонтов, — показал ей удостоверение Николай. — А это Александр Смолин, мой помощник.
— Добрый день, — мягко произнес я, не очень хорошо понимая, как именно надо держаться с людьми, скорбными душой. Просто обычно я имею дело исключительно с теми, кто страдает телесно, а это, согласитесь, совсем другой коленкор.
— Кто вы? — дернулась щека Светланы. — Зачем вы здесь?
— Ваш муж, — не стал ходить вокруг да около Николай, заставив меня поморщиться. Мне кажется, зря он настолько прямолинеен. — Это он стал причиной того, что вы оказались здесь? Верно?
— Нет, — мотнула рыжими кудрями красавица. — И да.
— Это почему? — озадачился я. — Так разве бывает?
— У живых — нет. А у мертвых — еще как!
И она разразилась смехом, да таким жутким, что даже у меня, разного за последние годы повидавшего, мурашки по спине пробежали.
— Он ко мне пришел! — задыхаясь от хохота, сообщила нам Светлана. — Он — ко мне. Мертвый.
— Бывает, — мягко сообщил ей я. — Они иногда возвращаются. Во снах, например.
— Не иногда, — подалась вперед женщина, резко перестав смеяться. — Это я виновата! Я!
— И что же вы сделали? — уточнил Николай, заставив меня недовольно поморщиться. В таких случаях должен говорить кто-то один, и ему подобные азы должны быть известны. Его этому учили. В конце концов, кто из нас сотрудник внутренних органов?