На самом деле страшное дело. Лучше помереть, чем сюда попасть.

— Почему его больше? — чуть задержал санитара, уводившего женщину, Николай, причем тот немедленно что-то забубнил. — Да не гундось ты, служивый. Это важно.

— Я ему жена, — захлебываясь от веселья, пояснила Светлана. — А он — брат, хоть и не родной, а названый. Для мужчин такое значит куда больше. Ах-х-ха-а-а!

Она зашлась в истерическом смехе и начала колотить кулачком по плечу медбрата.

— В любом случае прокатились не зря, — проводив взглядом больную женщину, сообщил мне Николай. — Так сказать, совместили познавательное с поучительным.

— Жалко эту милашку, — заметил я. — По сути, ее вины в случившемся как таковой нет. Вступил человек в право наследования, после подумал, подумал да и избавился от ненужного актива. Что здесь такого?

— Расскажи про это призраку, — хмыкнул оперативник. — Авось он тебя послушает. Да и потом, не думаю, что она сама вот так подумала, подумала и продала. Скорее всего, компаньон мужа ее уговорил расстаться с долей. Хотел под себя все дело забрать.

— Нормальный бизнес-процесс. Я бы на его месте так же действовал. Да и ты тоже. И не говори, что нет.

— Так-то оно так, — согласился Николай. — И в этой связи мне вот что думается: а не Олег ли приятеля своего каким-то хитрым образом приговорил? Ну, просто все один к одному складывается, согласись?

— Не думаю, — покачал головой я. — При таком раскладе Черемисин компаньона давным-давно навестил бы, причем с летальным исходом для последнего, не стал бы нынешних событий дожидаться. Живые иногда не в состоянии разобраться в том, кто виноват, кто нет, а вот мертвые всегда знают все. Не прикладывал Олег руку к его смерти, рубль за сто даю.

— Зато на бизнес лапу наложил, чем здорово себе усложнил жизнь.

— Или сократил, — предположил я. — Может, супруге покойного Черемисина еще повезло в том, что она лишь до психушки достукалась. Не исключено, что мы вообще опоздали и лежит сейчас Олег где-то в морге, совершенно непригодный для допроса, с биркой на ноге да с перекошенным от ужаса лицом.

— Типун тебе на твой длинный язык, — недовольно скривился оперативник, доставая из кармана смартфон. — И фамилию этого Олега мы у супруги Черемисина не узнали, пробивать придется кто да что.

— Да ладно прибедняться, — попросил я его. — И цену себе набивать тоже. Поверь, я на самом деле ценю твою помощь, так что можешь мне об этом постоянно не напоминать.

— Злой ты стал после поездок по Европе, — попенял мне Нифонтов, выходя из помещения для свиданий с пациентами. — Язвительный. Смотри, с таким подходом к людям ты скоро себе немало проблем наживешь, причем и тут, среди людей, и там, среди своих. Это не Англия, это Россия, у нас душевность и открытость в ходу, а не саркастичность и хитровыдуманность. Але, Жень, привет. Давай пробей мне одного кренделя. Нет, фамилии и отчества у меня нет, только имя.