— Саш, разними их, — потребовала Виктория. — Они же друг друга поубивают!
— Это вряд ли, — с сомнением произнес я. — Не может мне так повезти. Но раз просишь… Эй, закончили потасовку! Закончили, говорю! Паш, из-за чего они сцепились-то?
— Да как раз из-за Вики, — охотно ответил оперативник. — Домовой твоего слугу обвинил в безответственности и преступной халатности, тот мигом завелся, и понеслась. Вик, у тебя все нормально?
— У меня все отлично, — тряхнула мокрыми волосами девушка и отправилась в дом.
— А у тебя? — обратился ко мне Михеев.
— Пожалуй, тоже, — подумав секунду, ответил я. — И даже весьма. Коля не возвратился еще?
— Нет, — с сомнением глянув на мою мокрую одежду, произнес оперативник. — Подожду еще часок, а после пойду его выручать. Ты со мной?
— Здесь воздержусь. Одно дело — Вику от потенциальной опасности спасать, другое — Николая от вполне реальной. И потом, вы уедете, а мне тут дальше жить.
— Резонно, — согласился со мной Пал Палыч. — А ты чего по карманам шаришься? Что-то потерял?
— Елки-палки, смартфона нет, — расстроенно объяснил ему я, не желая объяснять истинные причины того, отчего мне надо вернуться обратно на реку. — Как видно, на берегу выронил. Опять придется по темноте шастать.
— Судьба. — Михеев взял пирожок с блюда. — А с этими что делать? Ты уйдешь, они ведь опять сцепятся. Вон как друг на друга зыркают злобно.
— Вылей на них пару ведер воды. Два в одном получится: Антип остынет, Родька помоется. Все, я быстро.
Карпыч сидел на том же месте, где я его оставил, бросал камушки в воду и задумчиво смотрел на круги, которые те оставляли на месте падения.
— Ты, парень, наверное, сейчас думаешь обо мне не сильно добро, — произнес водяной, когда я подошел поближе. — За душегуба держишь, верно? Мол, захотел бессовестный старый хрыч красивую девку себе в свиту прибрать, потому глазом не моргнув ее под воду потащил.
— Не прямо этими словами, но что-то такое в голове вертится, — признался я, пристраиваясь напротив него.
— Что до совести — ее и впрямь у меня нет, — заверил меня Карпыч. — Я нелюдь, мне она не положена в принципе. Вам, человекам, она с рождения выдается, так же как стыд или алчность непомерная. Мы подобных роскошеств лишены, у нас все проще.
— Я в Европе пару раз с вурдалаками пересекался, так что насчет алчности вы погорячились. Жаднее их вряд ли кого сыщешь в Ночи.
— Вурдалаки нежить, а не нелюдь, ты не путай. Да и потом, нет в них никакой алчности, не наговаривай на это племя. Деньги им нужны постоянно, верно, но чтобы злато-серебро копить? Брось! Копеечка к копеечке — это только ваше, людское. А они все, что добыли, сразу же спускают до нитки, не считая. Очень до радостей жизни жадны становятся после того, как с ней навеки распрощаются. Как же это слово-то… Компенсируют они одно другим, вот!