Папа откидывается на сидение головой, глядя в лобовое стекло, которое потихоньку залепляет снег размером с кулак.

— Мне просто кажется, что любви, даже если она была, уже давно нет.

— Но… в смысле?!

— Я Марата хорошо знаю. Когда он познакомил нас с ней — да, там были сильные чувства. Он был счастлив. Но с каждым годом его взгляд мерк и становился холоднее. Думаю, он сильно устал биться головой о стену.

— Это касается детей?

— Не только детей, а вообще семьи. Ты же знаешь, что его родители погибли в автокатастрофе…

Киваю слегка.

— Для него это стало серьезным испытанием, и ему не хватает… семьи. Марату нужна именно она, а не жена, которая всегда будет ставить сначала себя, а потом все остальное. Анна — неплохая, наверно, но она ему не подходит. По банальным, жизненным установкам. Так бывает.

— Но она теперь вернулась…

— Это не значит, что она изменится. Люди, малыш, вообще не меняются — запомни, раз хочешь опыта набраться.

— Ты думаешь, что у них ничего не выйдет, да?

— Думаю, что Марат еще не до конца хлебнул разочарований, которых впереди только больше.

— Почему?

— Потому что я не думаю, что Анна вообще хочет детей. По крайней мере, точно не сейчас. И я не думаю, что она сядет дома, даже если ему это обещала. Ладно, пошли. А то мама заждалась…

Я киваю пару раз, выхожу из машины, но сама думаю лишь о том, что услышала.

Разочарования… они только впереди, да? Настоящие, горькие? Ты еще своем в этом браке не отработал, видимо?.. И получится ли у вас? Вдруг отец прав, и вы разучились сосуществовать вместе, а получив желаемое… это станет первым ударом под дых, когда до тебя дойдет, что это снова не то, на что ты рассчитывал?..

Стоп.

Закрываю глаза и заставляю себя прекратить.

Мне какое дело? Прекрати. Все кончено. Точка. Я тоже не желаю быть временным пристанищем и той самой постельной грелкой, пока Примадонна отсутствует. И я уж точно не хочу снова видеть, как ты собираешь вещи, уничтожая улики нашей связи, а потом бежишь домой. К ней.

Нет. Я больше не хочу.

Все кончено.

Точка.

Из мыслей меня вырывает не то, как папа хлопает багажником, вытащив мой чемодан. Нет. Звонок на телефон, который я наспех достаю и застываю.

«Анна»

Черт… что ей надо?!

— Ну что ты встала? Пойдем скорее! — говорит папа, бросив на меня взгляд, — Тебя же все ждут!

— Я сейчас. Это важный звонок. Отвечу и приду.

Папа закатывает глаза, бурчит что-то про «деловую колбасу», но уходит, а я остаюсь в белом, тихом плену.

Делаю глубокий вдох, потом выдох, и снимаю трубку.

— Алло.

— Господи, наконец-то! — без приветствия начинает она, — Я пытаюсь дозвониться до тебя целый день! Даниэла, так нельзя поступать! Сначала телефон отключен, потом трубку не берешь. В чем дело?