Эта квартира — лофт. Здесь огромное пространство гостиной в темных тонах соединяется с кухней, а спальня находится за дверью на колесиках. Именно они и предают, явно застав Марата в неподходящий момент.

Он собирает вещи в дорожную сумку.

Как только я ее вижу, меня тут же пронзает насквозь огромное копье с отравленным наконечником. Ведь как иначе объяснить? Что по телу моему боль волнами расходится.

Пока Марат медленно разгибается.

Я еще пару раз моргаю. Потом еще. Так хочу, чтобы все это было в очередной раз плодом моей фантазии, но на самом деле, плод фантазии — это все, что я себе успела придумать.

Обман.

И самое печальное, мой собственный, а не его. Так что винить некого, да? Кроме меня самой.

— Анна прилетает завтра, — наконец говорит он тихо, хрипло, и я закрываю глаза.

Вот и все.

Медленно отпускаю дверь и сжимаю себя руками, потом смотрю в окно. Там снег идет еще сильнее, чем сегодня ночью. Невероятная зима… говорят, для Питера не совсем типичная. Наверно, эту зиму запомнят на долгие года, а я? Навсегда.

Пару раз киваю и заставляю себя отойти с прохода. Знаю, что он захочет зайти и туда, чтобы забрать свои рубашки. А я не могу этого видеть…

Останавливаюсь у окна молча, пока он ходит по квартире быстро. Как вор. Стирает следы своего преступления — это больно. Это еще одно копье со смертельным ядом.

Трясущимися руками достаю сигарету и раскуриваю ее.

На что ты надеялась? Звучит настойчиво в голове. На то, что он передумает… отвечает мое маленькое сердце.

Наконец, сборы закончены. Марат останавливается и смотрит на меня, и я это чувствую, но упорно ему не отвечаю.

Надо же. Он успел даже раньше, чем я дошла до фильтра.

Глухо этому усмехаюсь, а он говорит.

— Дана, я тебя предупреждал.

Жмурюсь.

— Знаю.

— Ты можешь пожить здесь, пока в твоей квартире не закончится ремонт.

Как благородно. Усмехаюсь, но ничего не отвечаю, а он подцепляет сумку и делает шаг к двери.

Я снова жмурюсь и из груди рвется тихое.

— Вчера…

Он был так ненасытен. Мы занимались сексом столько раз, что у меня к концу голова кружилась, и теперь… черт, я просто хочу знать.

Откашливаюсь и расправляю плечи, выдохнув горький дым.

— Ты уже знал, да? Это было такое…

Хочу сказать «пытка», но говорю…

-...прощание?

— Я хотел сказать, — отвечает он тихо, не поворачиваясь, — Но было до конца непонятно, приедет она или нет. И…

— Ясно.

Перебиваю. Мне этого уже достаточно, чтобы все понять. Я не хочу слышать, что будет за «и». Я не хочу слышать ничего «о ней»!

— Это было жестоко, — шепчу, бросив на него взгляд — Марат это чувствует будто и тоже поворачивается, глядя мне в глаза.