Три дня назад

Тишину квартиры перебивают тихие аккорды гитары. Ее струны медленно перебирают его пальцы, а я лежу напротив в одной простыне и улыбаюсь.

Он такой красивый…

Хриплый голос Марата пускает по мне ток. Я чувствую, как вместе с мурашками, он бегает по моему телу, и это вызывает улыбку. Но песня такая грустная… она разрывает мое сердце.

Откинувшись на подушки, я прикрываю глаза. Не хочу слушать, слова там жестокие. Страшные. Для меня — смертельные. Это грустная песня. Она о прощании, о расставании, а может быть, и нет. Может быть, я слишком боюсь, что момент попрощаться все-таки настанет?

Наконец, он говорит последние слова, стирая мои тревоги. Наверно, я их просто откладываю на потом, а пока сажусь и смотрю ему в глаза.

— Грустная песня.

— Зато красивая.

Марат отставляет гитару в сторону, а потом растягивается поперек кровати. Смотрит на меня, подоткнув голову рукой — я ему улыбаюсь. Как кошечка крадусь и ложусь рядом, требуя ласки.

Его руки — самое лучшее, что может и имеет права меня касаться. И когда он кладет их на мою обнаженную кожу, я сразу отзываюсь, выгибаясь в спинке.

— Ты точно выиграешь, — шепчу, он усмехается мне на ухо, проводя губами от кончика плечика до шеи.

— Потому что хорошо играю грустные песни?

— Потому что иначе не может быть.

Поворачиваюсь на спину, касаюсь его щеки пальчиками. Так хочу навсегда остаться в этой квартире, где мы почти живем уже несколько месяцев. Он не уходит домой, спит рядом, обнимает. И будто нет между нами никакой пропасти. Разница в возрасте? Это бред. По крайней мере, в нашем случае. Нет, точно не с нами все это. Не с нами. И жена его тоже не с нами.

Мы так хорошо друг друга чувствуем.

— Я верю в тебя, Марат. Ты обязательно победишь.

Вижу, что он хочет что-то мне сказать, но потом закрывает рот и вместо трепа — нежно целует. Обнимает за плечи, ближе двигает.

А потом происходит это. То, что всегда случается, когда мы так близко.

Горит яркое пламя наших чувств.

Он медленно ведет губами по моей груди, ниже, по животу. Сам держит меня взглядом цепко.

Обхватывает бедра.

Я уже устала, но никогда об этом не скажу. Пусть. Усталость — это совсем неважно, я о ней совсем скоро забуду. Так и происходит, когда он языком обводит клитор по кругу, а я вздрагиваю и откидываюсь назад.

Снег идет…

Наутро я просыпаюсь одна, но слышу, что на кухне что-то происходит. Обычно я встаю раньше и готовлю нам завтрак, а сейчас, видимо, он решил сделать мне сюрприз? Радостно улыбаюсь, одеваю по-быстрому легкий топик от пижамы, шортики и выбегаю.

Но замираю почти сразу.