Платье падает к моим ногам, и я остаюсь в одних трусиках. Хочу прикрыться, но не могу пошевелиться, глядя на то, как Марат жадно оглядывает меня во все глаза.

Я ему нравлюсь.

Я ему очень нравлюсь.

И он меня хочет. Так, что идет наперекор собственным принципам…

Эта мысль меня немного вдохновляет, и я делаю маленький шаг навстречу, а через мгновение оказываюсь прижатая к холодным простыням. Марат нависает сверху.

Он проводит по животу кончиками пальцев, двигаясь навстречу остро стоящим от возбуждения соскам, хрипло спрашивает.

— Ты точно уверена?

Из груди рвется тихий смешок — он резко смотрит мне в глаза. Я опять вижу эту бурю, но не боюсь ее, а кладу руку на чуть колючую щеку и шепчу.

— Даже если я передумаю, ты меня отпустишь?

Марат молчит. На его щеках играют желваки, а потом он просто подается на меня и жестко целует.

Так мы оба подводим черту. Сегодня разговоров больше не будет: и я, и он это понимаем.

А пока поцелуи становятся жадными. Почти сразу он сжимает мою грудь, оттягивает сосок в сторону, и я выгибаю спину. Навстречу. Ближе. Издаю громкий стон, когда его губы отправляются в путешествие. Они заменяют собой пальцы, и я чувствую, как его язык обходит по кругу, играет, дразнит — из меня рвется еще один стон. Громче, отчаянней.

Мне страшно — это правда, но я так хочу его, что страх становится чем-то эфемерным. Я просто знаю, что он должен быть, но не чувствую испуга; я чувствую дикое желание. Настолько, что сгореть в нем — это самое реальное, что может со мной случиться.

— О боже… — тихо шепчу, закатывая глаза — он меня кусает.

Совсем слегка. И мне совсем немного больно, почти сразу боль становится новой волной дикого удовольствия.

А его пальцы скользят ниже.

Они обходят пупок и ныряют под край трусиков.

Нет, не верю. Я, наверное, сплю — эти мысли проносятся в моей голове красной, горящей строчкой, а потом я теряю и их. Когда он касается меня там. Там, где впервые касается мужчина…

Конечно, я уже не ребенок, и знаю, что такое возбуждение. И что такое касаться себя там, но насколько же ощущения становятся острее, если делает это кто-то другой. Кто-то, о ком ты так долго мечтала…

Я выгибаюсь в его руках, пока пальцы Марата выкручивают узоры на моих нервах. Чувствую, как становлюсь влажной, стесняюсь этого, но снова забываю обо всем, когда он надавливает на клитор большим пальцем чуть сильнее. Перед глазами рассыпаются искры, а тело простреливает мощный токовый разряд. И мне так хочется, чтобы это никогда не кончалось. Так хочется продлить, но он отстраняется.

Я тихо скулю.