А они у него есть; мы это и так уже знаем, но во время ужина проскальзывает несколько слов об Анне, которые дают мне понять: Марат несчастлив глубоко и достаточно давно.

Так зачем ты держишься за эти отношения?

Об этом я думаю, пока мы возвращаемся обратно в гостиницу. У него еще много работы, у меня тоже анкет полон стол.

— Если ты устала, я не буду давить, — говорит мягко Марат, намекая, что вполне может отпустить меня, но нет.

Во-первых, я не хочу прерывать этот вечер, потому что вышел он вполне себе… дружеским. За ужином мы сильно расслабились, я даже почти участвовала в разговоре и почти смеялась. Точнее, смеялась, но тихо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Во-вторых, мне почему-то кажется, что даже несмотря на то, что Марат говорит, он не хочет оставаться один. Он устал быть один, а я хочу, чтобы ему стало лучше.

Еду.

Внутри при этом что-то вибрирует, будто именно в этот вечер все изменится.

Я, конечно, отмахиваюсь. Что может измениться? Я внезапно съем таблетку храбрости и раскрою ему свои чувства? Нет. Он передумает насчет своей жены и поймет, что его счастье вот оно, рядом сидит, только руку протяни? Тоже нет.

Все нет.

Но я все равно об этом думаю, даже когда усаживаюсь за свое рабочее место и начинаю разбирать анкеты. Он включает компьютер.

Стоит тишина.

В номере, который отдан был под его кабинет, слава богу, больше не пахнет духами его прямого ассистента. Зато пахнет летом. Костром, цветами и новыми надеждами…

Солнце врывается к нам огненными лучами.

Я позволяю себе взглянуть в его сторону: Марат сосредоточен. Он откинулся на спинку кресла и покачивается, хмурится, постукивает по подбородку указательным пальцем. О чем-то думает. Мне неважно о чем, потому что это едва ли касается меня, а его дела — это его дела. Хотелось бы сказать, что я могу с ними помочь, но это была бы неправда. Зато… как же он красив.

Черные волосы блестят, в глазах будто огонь горит. И эти губы… боже, эти губы…

Ой.

В какой-то момент я теряю связь с реальностью, слишком расслабляюсь, и он ловит меня на горячем: резко смотрит, отчего сердце мое на миг замирает, а потом начинает колотиться с бешеной скоростью.

Я улыбаюсь. Глупо, по-детски, прячусь от него, заправляя волосы за ухо, но щеки выдают смущение.

Он тихо усмехается.

— Все-таки устала?

О боже. Вот мог бы промолчать, но разве это возможно? Нет. Все они такие, взрослые, им лишь бы повод дай посмеяться над глупыми дурочками, вроде меня.

Возьми себя в руки!

Мотаю головой и нахожусь достаточно быстро, бросив взгляд на стол Катерины, снова возвращаю его Марату.