Нет, здесь совершенно точно будут обсуждать не работу.

Черт…

— Простите, я не выспалась сегодня, — бормочу себе под нос, потом сгребаю весь остаток и буквально сбегаю в «номер на ремонте».

Потому что иначе просто разрыдаюсь! Перед ней! А это слишком большой позор, который моя душа поэта просто не выдержит…

Когда мне удалось успокоиться, я снова села за документы. Так сказать, на новом месте.

Номер похож на свалку.

Нет, я не против, конечно, просто вся эта разруха так хорошо передает суть моего собственного состояния…

Сваленное постельное белье, мусорные пакеты, свернутый ковер: здесь прорвало трубу так сильно, что, скорее всего, дело закончится капитальным ремонтом санузла, поэтому номер сейчас используют, как кладовку. Ну или место, где можно покемарить пару часов во время ночной смены. По крайней мере, судя по одной, разобранной половине кровати.

Вздыхаю.

Осматриваю стол, на котором расположилась — стопка бумаг, ручка, маленький ноутбук, который мне выдали для работы и… стоп! А где мой телефон?!

Хватаюсь за стопку бумаг, что ближе ко мне. Потом переворачиваю ту, что справа — чертчертчерт! Я забыла его в кабинет, а он всегда должен быть рядом. Вдруг Марату что-то понадобится?! А я… черт! Как обычно!

Резко вскакиваю и делаю шаг к двери, но потом торможу и прикусываю губу. Мне не очень хочется снова становиться свидетелем его… личной жизни, и я попадаю, так сказать, на чашу весов: сходить? Или остаться и надеяться, что мне за это не прилетит?

Бросаю взгляд на часы. Прошло всего десять минут! Прошло десять минут! Он не мог приехать. Ну… или они, по крайней мере, не начали обсуждать что-то с глазу на глаз. Это мой шанс. Подставляться только из-за того, что кому-то там приспичило, не улыбается совсем.

Бегу быстренько на последний этаж, но у кабинета снова замираю. Предусмотрительно прислушиваюсь: никаких звуков, стонов и ахов нет — супер! Значит, он действительно еще не приехал.

Открываю дверь.

И, знаете? Понимаю, что в каком-то смысле что-то может быть твоим роком. Потому что моим, видимо, становится именно это — заставать его за личными беседами с брюнетками.

Картина открывается шикарная: на столе прямо перед ним сидит Катерина. Ее волосы откинуты назад, майки нет — она в одном бюстгальтере, зазывно приоткрыв рот и слегка раздвинув ноги, смотрит на Марата, который стоит перед ней.

Черт!!!

Я так густо краснею, что, боюсь, останутся ожоги. Прихожу в себя непозволительно долго, прежде где-то полминуты, разглядывая действующие лица с открытым ртом. Как и они меня.

— Простите! — пищу, захлопываю за собой дверь, выскочив наружу.