— Говорите сейчас, я не собираюсь уединяться с вами. Не хватало еще сплетен о нас.

— Хорошо, — кивнул он и, придвинувшись к ней как можно ближе, едва слышно произнес: — Император отказал в разводе вашей сестре. Ваш батюшка также не хочет вмешиваться. Вы должны помочь нам, Ольга Николаевна, мне и Ирише.

— Помочь? Как же?

— Виктор мучает ее. Он избивает ее, держит взаперти, он потерял…

— Хватит, — прошипела она и уже тише нервно выпалила: — Я все знаю, не надобно мне об этом напоминать. Ирочка пишет о своей горькой доле в каждом письме. Я сама о том страдаю. Но что я могу? Это же ваше общество! Общество мужчин! Это вы таким его сделали, что мы, женщины, совершенно бесправны и лишь жертвы или пешки на вашей карте мира!

— Все верно вы говорите, Ольга Николаевна, но от этого мне не легче.

— Мне надобно облегчить ваши страдания, месье Измайлов? — в негодовании выпалила она и вмиг замолчала, видя, как от ее громкого возгласа обернулась стоящая рядом дама.

— Не мои, вашей сестрицы. Вы должны помочь нам. Вы должны передать ей письмо…

— Письмо? Нет, — закачала она отрицательно головой. — Если Кудашев перехватит его, да еще узнает, что оно от вас, он наверняка отыграется на Ирине.

— Я нашел выход, как спасти ее, поймите! — порывисто вымолвил он ей на ухо. — Только вы можете попасть в имение Кудашевых, князь более никого не пускает. Прошу вас, вы наш единственный шанс на спасение из этой трагичной ситуации.

— Я не смогу, — колебалась Оленька, и от переживаний за сестру ее глаза увлажнились. Она хотела ей помочь, но боялась навредить. — Вдруг все раскроется, что тогда?

— Никто не узнает. Если вы тайком передадите письмо. Вы же любите сестру? Сделайте это ради нее, не ради меня. Она страдает, неужели вам совсем не жаль ее?

— Жаль… — пролепетала она и смахнула со щеки побежавшую слезу.

Она тут же прикрыла нижнюю часть лица пушистым веером, дабы скрыть от окружающих свои слезы и волнение.

— Я уже написал письмо, оно со мной. Я специально приехал сегодня сюда. Я знал, что вы будете здесь. И Господу было угодно, чтобы вы сами подошли к нам. Вы только передадите письмо, остальное я сделаю сам. Вы поможете?

Ольга долго пронзительно сверлила взглядом его красивое взволнованное лицо. И только через минуту тихо сказала:

— Давайте письмо, я передам…

Санкт-Петербург, особняк Трубецких на Фонтанке

1827 год, Ноябрь, 16

Ольга ворвалась в кабинет отца и прямо с порога возмущенно заявила:

— Батюшка! Поверенный только что рассказал мне, что вы переписали усадьбу в Дмитровке на имя этой пронырливой Красовской! Это правда?