Кирилл остался стоять у закрытой двери, с каждой минутой все сильнее мрачнея. Темным взором он следил, как его молоденькая жена мечется по комнате, собирая вещи в открытые саквояжи, в одном корсете, который скорее обнажал верх ее прелестного тела, чем скрывал его.

— Вы уезжаете? — наконец выдавил он из себя глухо, ничего не понимая.

На мгновение остановившись в своем хаотичном передвижении по комнате, она, испепеляя его горящим злым взглядом, бросила в его сторону:

— Да, уезжаю! К отцу в Италию и, надеюсь, навсегда!

Она снова начала метаться с вещами от шкафа к кровати. Темная копна ее распущенных волос так же летала за ней, чуть прикрывая ее наготу.

— И что же произошло? — ехидно заметил Кирилл, пытаясь не показать своего волнения. Немного помолчав и видя, что она не обращает на него внимания, он скрестил руки на груди и облокотился плечом об косяк, добавив: — Один из ваших поклонников прислал вам слюнявое послание на бумаге не того цвета?

— Не смейте говорить со мной в таком тоне! — возмутилась она, даже не обернувшись к нему, продолжая лихорадочно собирать вещи.

— Что ж, прикажите вашему псу Халиму развеселить вас. Только велите, и он в вазе каждое яблоко вылижет, лишь бы госпожа была довольна.

— Замолчите! — прошипела Оленька, оборачиваясь к нему.

Кирилл сузил глаза, ибо ее вид был слишком соблазнительным и вызывающим плотские желания. Обнаженные плечи и корсет, который прикрывал лишь низ розовых сосков, прозрачная нижняя юбка, через которую отчетливо были видны стройные ноги и округлые ягодицы.

— Тогда что же случилась? — усмехнулся мрачно он. — Разве вам плохо в моем доме? Вы купаетесь в роскоши. Танечкой занимаются няня и кормилица. Дочь вам не мешает. На ваших поклонников, которые постоянно таскаются в наш дом, я смотрю сквозь пальцы. К вашей драгоценной персоне я также не прикасаюсь. Что вам еще надобно, позвольте спросить?

Она поджала губы от обиды и устремила на него горящий недовольный взор.

— Вы невозможный холодный наглец! Я вообще не понимаю, как могу любить вас! Вам же безразличны мои страдания! На то, что я наряжаюсь лишь для вас, что жажду быть в вашем обществе! Смотрю лишь на вас и что люблю вас. Но вам все равно! Вы увлечены лишь своими многочисленными делами и службой, а я вам совершенно безразлична!

— Что⁈ — прошептал Кирилл глухо, оторопев от ее слов, и вперился горящим взглядом в ее заплаканное лицо.

— Я вам безразлична, я прекрасно это вижу! Но не беспокойтесь, я более не буду осложнять вам жизнь своими чувствами. Я уезжаю к отцу в Италию. Как только устроюсь в Милане, я пришлю за Танечкой.